Нет, судя по тому, что нос продолжал водить по её прядям, графу явно нравится то, что он делает. Вон, сопит…
Ой!
Рука мужчины ожила и принялась осторожно поглаживать её животик.
Такое простое движение повлекло за собой странную реакцию тела — ей стало очень жарко, потом жар ринулся в низ живота, и Маризта задрожала. Не в силах больше притворяться спящей, женщина открыла глаза и захлебнулась воздухом — Михаэль навис над ней, прижимаясь носом и губами.
— Выспалась? — от простого вопроса, прозвучавшего ей в ухо, от ощущения губ мужчины, скользнувших вместе с теплым дыханием по ушной раковине, Маризту снова бросило в жар.
Она попыталась ответить, но из горла донесся только хрип, а отодвинуться ей не дала рука Михз.
— Не пугайся, я не сделаю ничего, что бы ты сама не захотела, — прошептал граф. — Ты такая красивая, знаешь об этом?
Мари смотрела огромными блестящими глазами, разрумянившаяся со сна, теплая, вкусно пахнущая… Он не мог оторваться. Прикасаться к ней оказалось настолько приятно! Её кожа на ощупь оказалась нежнее, чем кожа умасливающих себя притирками и кремами амант, а аромат сводил с ума.
Взгляд Михаэля сфокусировался на губах женщины — яркие, сочные, манящие.
«Я только посмотрю!» — сам себя уговаривал мужчина.
Но тут Маризта судорожно вздохнула и быстро облизала пересохшие от волнения губы.
Глаза Михаэля потемнели, и он, почти невесомо, прикоснулся к губам Маризты.
Удар молнии — вот, на что это было похоже.
Невесомое касание губ, секунда на осознание произошедшего, и у Мари перехватило дыхание.
Мужчина, еле сдерживая бушующий в жилах огонь, осторожно втянул в рот одну губку, потом отпустил эту и перешел ко второй. Провёл по ней языком, накрыл своими губами, лаская и мягко пытаясь раздвинуть. Ошеломленная Мари, изумлённо вздохнула, приоткрыв рот, и Михаэль немедленно этим воспользовался, углубив поцелуй.
Когда язык мужчины коснулся её языка, пробежал по внутренней поверхности губ, задел нёбо и вернулся назад, Маризта тихо ахнула и, неожиданно сама для себя, обхватила руками шею Михаэля, прижалась, запустила пальцы ему в волосы и потерялась в восхитительных ощущениях. Граф никуда не спешил, хотя Мари была уже на всё согласна, мужчина не мог этого не чувствовать.
Бесконечно нежно и чувственно, он ласкал её губы, шепча, какая она красавица, как блестят её глаза, сколь совершенно её тело, и в каком он восхищении от увиденного.
Потом перешёл к нежной коже на горле, проложив обжигающую дорожку из поцелуев и, наконец, высвободил грудь Мариэты.
Сначала полюбовался, пробормотав: «Само совершенство».