Девушка посмотрела ему в спину и вздохнула. Высокий и крупный для офиса, Баев всегда действовал порывисто, чем немного смущал остальных девушек. Старое спортивное прошлое сказывалось, и, несмотря на его давнюю работу среди «белых воротничков», тестостерон, который кипятком бурлил в нем, постоянно прорывался наружу.
Маша включила кофемашину, дождалась, пока в чашку накапает необходимое количество жидкости, проверила сахарницу, и, прихватив одной рукой блокнот, а другой балансируя подносом, прошла в кабинет к начальнику.
Александр Владимирович уже успел за это время расположиться в кресле, перебирая пальцами ссылки в смартфоне. Ни одной минуты зря — вот его постулат, которому следовали все в компании. Пока загружается компьютер, нужно проверить сводки в телефоне, и успеть отправить несколько писем подчиненным.
Мария поставила поднос с чашкой на стол рядом с ним, а сама присела на краешек стула. Положила перед собой блокнот, удержала укатившуюся ручку. А после снова улыбнулась, выпрямляясь, чтобы волосы красиво заблестели в свете электрических ламп.
Баев, мазнув по ней взглядом, ухватился за чашку. Отхлебнул. Поставил на место.
— Так, Мария. Приготовьте зал переговоров — представители китайской делегации приедут в десять часов, а не в два, как было во вчерашней программе. После этого у них запланирован обед, а дальше уже их собственная программа.
Маша кивнула, создав заметку в телефоне.
— В три совещание у гендира. Анатолий Борисович собирает только топовый состав. А в четыре совещание у руководителя аппарата по поводу проведения юбилея компании. Пятнадцать лет — не шутки.
На последнем слове он хмыкнул, не скрывая иронии, видимо, цитируя генерального директора.
— Все, Александр Владимирович? — с нажимом спросила Маша.
— Конечно, все, Мария, — удивленно приподнял он широкие дуги бровей. — Можете идти. Маша нахмурилась и сникла. Встала и сделала несколько шагов по направлению к двери.
— Да, Маша!
Она встрепенулась и обернулась в ожидании.
— Не думайте, что я не заметил.
Маша расплылась в улыбке. Остановилась, качнулась с пятки на носок, колыхнув юбку. По спине пробежала приятная волна предчувствия.
Конечно, ведь иначе и не могло быть! Столько утренних трудов по наведению марафета не могут остаться в тени!
— Спасибо, что заменили тростниковый сахар. Никогда не понимал эту моду.
Улыбка погасла на ее лице, и уголки губ поникли.
Плечи опустились вниз и даже носки блестящих туфель стали блеклыми.
— Конечно.
Маша вышла из комнаты, направилась к зеркалу. Достала с полочки резинку для волос, с усилием убрала многострадальные кудри в подобие хвоста. Стерла влажной салфеткой помаду с губ и в последний раз бросила взгляд на свое отражение.