— Ты с ним целовалась! — воскликнул он, играя желваками на лице.
— И что? Имею право. Я свободная женщина. Что хочу, то и делаю, — если бы могла, то и руками в бока уперлась. Чтобы показать всю серьезность своих слов.
— Нет. Ты ошибаешься. Никакая ты не свободная женщина. Ты — моя женщина, — Руан рычал, гневно сверкая глазами.
Ух, какой грозный.
Прям боюсь-боюсь.
Не на ту нарвался. Будет мне указывать что делать. В другой жизни. Пусть своей мымре говорит с кем можно целоваться, а с кем нельзя.
Об этом ему и сказала.
— Я забрал свое предложение. И теперь свободен, — ответил Руан, стоило упомянуть о помолвке.
— А мне от этого что? Ни холодно, ни жарко, — отмахнулась от услышанного, как от назойливой мухи.
Я старалась себя вести непринужденно и естественно. Дабы не показать как мне приятно его видеть. И как я скучаю.
— Тебя это должно волновать в первую очередь, потому как твоей свободе скоро придет конец, — рыкнул мужчина в моем сне.
— Вот когда придет, тогда и поговорим, — ответила, внутренне замирая.
— Жди меня, и я приду. А тогда поговорим, — заявил он пафосно.
— Только не надо мне угрожать, — ответила, собираясь добавить еще пару ласковых слов. Да только говорить оказалось некому. Руан исчез. Так же стремительно как и появился.
Глава 58
— Да что это такое? Почему она не застегивается? — я крутилась перед зеркалом, собираясь на работу.
Вот только из-за усохшей юбки, опаздывала по всем статьям.
Что нынче за материал? Отвратительный. Постирала в чуть теплой воде, не кипятила, не отжимала на больших оборотах, а юбка все равно села.
А ведь она была моей любимой. Счастливой.
С ней я столько домов продала.
Целых два.
И все в сельской местности.
А что делать? Теперь люди стремятся не к близости к центру, а к удаленности от него.
— Придется искать что-то другое, — все мои попытки застегнуть тоненькую молнию не увенчались успехом.
Юбка была заброшена в дальний угол шкафа. Это ей в наказание за вредность.
На смену юбке я достала брюки, на которых не так давно перешивала пуговку. Но и они оказались тесны в поясе.
— Как же я поправилась, — взвыла.
Это все возраст.
Ну почему в молодости больше похож на тростиночку. Дунь, и улетит. А в зрелости на разжиревшую корову. Так вроде и мне ем много.
Я загрустила еще больше.
Придется отказаться от вечерних чаепитий с Антошкой. Иначе к следующему году придется менять весь гардероб, если я начну поправляться такими темпами как сейчас.
Зазвенел звонок на телефоне.
Я полезла в сумочку.
Выудила ее из огромных недр, в которых разве что трактор нельзя спрятать. Все остальное можно. Если не целиком, то по частям.