— Я и сама не знала, когда точно вернусь. Не стоит пока никому говорить, я ненадолго. — И расстроенно добавила: — к сожалению.
— Позвольте заметить, вам очень по фигуре эта форма, — смущенно улыбнулся мужчина, чей возраст почти подходил к старости.
Я благодарно улыбнулась и зашагала по тропинке, ведущий к конюшням. Не могла я зайти в дом, не поздоровавшись сначала с верным другом. Крылатый спал на соломенной подстилке, поджав под себя ноги. Заслышав шаги, дернул ухом и поднял морду.
— Здравствуй, родной мой! — радостно выкрикнула я сквозь слезы.
Алмазный тут же вскочил на ноги, распрямляя крылья, словно для объятий. Обвела его нежную шею руками и прижалась лбом. Поглаживала шелковистую гриву, перебирая пальцами расчесанные пряди. Осмотрела оперение на крыльях, проверила копыта. Должный уход был заметен сразу.
— Как же я по тебе соскучилась, — проговорила я, глотая ком в горле. — По нашим полетам, прогулкам по лугу. Тебе дают морковку? А ешь ты досыта?
— Не извольте беспокоиться, леди, — раздался за спиной голос конюха. — Овощей и фруктов крылатый получает достаточно.
— Спасибо большое, — через плечо бросила я.
— Вот только, — юноша замялся и сделал неуверенный шаг ближе.
— Что? — выдохнула я.
— Летать он отказывается, — виновато опустил голову. — А ведь осень скоро. Оперение на крыльях надо сбрасывать, а то новое не прорастет.
Словно подтверждая слова юноши, пегас скосил на меня недовольный черный глаз. Крылатые кони без хозяина летать не любят. Но именно в полете оперение сменяется лучше всего. А вычесывать крылья категорически запрещается. Иначе можно повредить перья.
— Друг мой, — погладила пегаса по морде и чмокнула в бархатный нос, — ну потерпи, пожалуйста. Мне придется еще на какое-то время задержаться в академии. И мы будем с тобой летать. Но сейчас у меня есть важное дело. Прости, — сдерживая слезы, обняла крылатого на прощание.
В доме только-только просыпались слуги. Заметив меня, переобувающуюся в домашние туфли, они удивленно замирали. Кивая в знак приветствия, я взлетела в свою комнату. Перевернула каждую шкатулку, каждый ящик, но браслет так и не нашелся. Уселась на мягкую кровать, а потом и вовсе откинулась на подушки. Каждая клеточка радостно отозвалась нормальному матрасу, и покрывалу пахнущему любимым ягодным мылом. Накатило спокойствие и одновременно тоска. Я и подумать не могла, что так сильно люблю свой дом и буду по нему скучать.
Раздался стук в дверь, и вошла госпожа Соли — моя гувернантка и по совместительству старшая горничная. Женщина строгих правил, очень зацикленная на порядках. Я приветливо улыбнулась, но подняться не смогла. Боль от пережитого вчера очень рьяно напомнила о себе.