Мне даже сейчас слышалась ругань одноклассника, когда он сыпал оскорблениями, говоря, что делает мне милость, снизойдя до оборванки. Платье это, мол, как переходной вымпел всего Детского дома, что девчонки именно в нем лишались невинности. И много чего еще тогда прозвучало, от чего даже сейчас, вспоминая, щеки горели от обиды. Когда он меня все же смог скрутить на земле, придавив собой, я случайно ухватилась ладонью за родимое пятно на левом предплечье и взмолилась: «Мамочка, помоги!». Насильника от меня отмело такой ударной волной и так сильно приложило о бетонную стену школы, что тот закашлялся кровью. Я перепугалась и кинулась к нему.
— Ну, сука! Убью! — кинулся он ко мне.
Поймать меня ему не удалось. Перепачканная ткань небесно-голубого платья выскользнула из его пальцев, а я со всех ног кинулась в Детский дом. Когда я почти добежала до своего спасения, то поняла, что этот подонок специально выбрал меня, как самую беззащитную. Воспитатели старались в такие отношения не вмешиваться. Кажется, теперь я понимала сначала уверенность, а затем и злость Сергея, когда дала ему отпор. Ведь наверняка многие девчонки на выпускном балу тоже надеялись на сказку, а получали вот таких подонков. Мои вещи и документы еще оставались в Детском доме, так что неприятный разговор ещё ожидал меня в кабинете директора.
Но утром все оказалось гораздо хуже. Сергей подал на меня в милицию за нанесение побоев, приложив освидетельствование от врача. Платить ему было нечем, да я и не собиралась, а выступать в суде ответчиком совершенно не хотелось. Пришлось бы рассказывать о попытке изнасилования, но при этом мои слова никто подтвердить не мог. Платье я кинула в прачку: оно, испачканное, вполне могло послужить как улика против меня. В общем, едва услышала такую новость, принесенную моим верным разведчиком Тимохой из младших классов, я подхватила свои вещи, сколько успела засунуть в спортивную сумку, и подалась в большую жизнь.
Скитаться по вокзалам и в поисках работы пришлось долго. Всем нужны были документы, а они лежали в секретарской, в моем личном деле. Обратиться в полицию, чтобы оформить себе новые, я побоялась из-за того же заявления насильника. Потом жизнь столкнула с Димкой, и я постепенно стала осваивать навыки воровства.
Нелегкая жизнь досталась мне в итоге, но все равно там было комфортнее, потому что чувства были, человечные, а не холодный расчет о чистоте крови.
Так ничего не решив, направилась в лазарет, чтобы навести Зильгу. Пусть эти нелюди живут, как хотят, из меня человечность никто не вытравит.