Но спрашивать прямо постеснялась. Да и зачем ей врать?
— Спасибо большое за завтрак, было нереально вкусно, — помогая убрать со стола, поблагодарила Альбину Игоревну.
— Не за что. Егор Валерьевич нечасто сюда приезжает и гостей практически не водит. Девушек так точно ни одной тут не видела, — подмигнула заговорщицки она.
— Я не девушка Егора, — смутилась, не зная, как реагировать на подобные откровения.
В принципе, ничего удивительного. Есть такой тип мужчин, которые не любят светить своим жилищем, предпочитая для случайных встреч номера в отелях. А вот тот факт, что домработница не знает, кто я на самом деле и кем прихожусь Егору, показался странным.
Судя по словам той же Маринки, после аварии из каждого утюга муссировались подробности. Кто, когда и с кем.
Почему и откуда.
А тут человек, работающий на их семью, и не в курсе? Или это профессиональная этика?
— Неважно, — отмахнулась женщина, — главное, что мои труды теперь не насмарку. Я ведь ежедневно готовлю. Свежее, как полагается. А в итоге все уходит в мусорку. Как иначе, если хозяин бывает тут пару раз в неделю, и то мимоходом? У меня каждый раз душа болит, когда вижу, столько продуктов зря переводится. И по-другому никак. В договоре все четко прописано.
Пару раз в неделю? Мне казалось, что он живет в этой квартире. Выходит, основной дом Егора не здесь.
Я попыталась помочь помыть посуду, но Альбина Игоревна напрочь отказалась, напомнив мне о том, что через полчаса я должна быть в клинике.
Переодевшись в сарафан и собрав волосы в тугой хвост, набрала номер водителя, который оставил Егор, и уже через десять минут я ехала в шикарной комфортабельной машине по направлению к больнице.
В салоне приятно пахло кожей, работал кондиционер, в окне мелькали фасады дорогих новостроек и коттеджей, а меня не покидало чувство, что вся эта роскошь и комфорт вокруг не более чем золотая клетка.
Кто-то всю жизнь мечтает об этом, стремясь всеми доступными способами к цели, а меня она душит.
На одном из перекрестков мелькнула знакомая фигура. Я даже не сразу поняла, кто это, как глаз зацепился за цветастое платье и короткую стрижку темных, с частой проседью волос.
— Мама! — вырвалось неосознанно. — Остановите, пожалуйста, машину! Здесь. Ненадолго, — всполошилась я.
Мама шла, немного ссутулившись, но ровной твердой походкой. В руках пакет с продуктами, среди которых видны были очертания стеклянной бутылки.
Сердце сжалось от тоски, от странной вины, словно это из-за меня, из-за моей ошибки маме теперь плохо.
Мне нужно снова попытаться с ней поговорить. Сейчас она явно трезвая, а значит, шанс на нормальный разговор гораздо выше.