Ему шла улыбка. Открытая, добрая. Правда, я такую видела всего пару раз. И в один из них она даже предназначалась мне.
Перед его отъездом.
Тогда я еще понадеялась, что мы нашли общий язык и смогли худо-бедно договориться.
А вот оскал, что светился сейчас на красивом по-мужски лице, делал Егора похожим на дикого хищника. Жестокого и не знающего компромиссов. Искажая и уродуя привлекательные черты.
— Ты любишь сюрпризы? — спросил он с таким предвкушением, что у меня в горле пересохло.
Черт! Кажется, я действительно перешагнула опасную черту. За которой начинается настоящий ад.
— Нет, — призналась честно.
Выдерживая тяжелый взгляд и не смея отводить глаза.
Я не хочу сюрпризов. Никаких. Особенно сейчас, когда интуиция отчаянно вопит сиреной о том, что в моем случае ничего хорошего ждать не следует.
— И я. Ненавижу. — Он сделал шаг навстречу, вытаскивая руку из кармана. Подошел вплотную, нависая своей внушительной фигурой. — Но ты не оставила мне выбора. А ведь все могло бы быть иначе…
Краем ладони коснулся моей щеки. Нежно, аккуратно. И тут же отдернул руку, как от прокаженной.
В его голосе послышалась скрытая горечь. Или мне так показалось?
— Егор, нам надо поговорить, — выдавила из себя. — Насчет всей этой шумихи в интернете…
Я должна хотя бы попытаться объяснить ему. Донести, что хоть и виновата, но не так, как он думает.
— У меня нет времени, — оборвал он резко. — Нам надо ехать. Пошли.
— Куда? Егор? Подожди, пожалуйста!
На моем запястье стальным наручником сомкнулась его кисть. Сжала, обжигая прикосновением. Ноги едва успевали за шагом Стрелецкого.
И почти тут же у него зазвонил телефон.
Егор выругался под нос, доставая смартфон. Толкнул тяжелую входную дверь, выпихивая меня на лестничную площадку.
— Да? Приехал. Дома. Привезу. Она со мной. Не торопись. Мы через пару часов будем у тебя. Врача заберу по дороге, — короткими, рублеными фразами. — Это не долго! Нет, не надо подключать Кирилла. И твоих ребят тоже. Я сам. Я сказал сам! — рявкнул в трубку, скидывая звонок и плотно сжимая губы.
А вот теперь мне стало совсем не по себе. Потому что, судя по его разговору, речь шла обо мне. И совсем не в добром ключе.
Двери лифта закрылись, отрезая нас с Егором от внешнего мира. Разбивая последнюю надежду на благополучный исход и окутывая ощущением безысходности.