К моему удивлению, ответил он совершенно спокойно, хоть и с легкой дрожью в голосе. Даже не столько спокойно, - сталь у горла же, - сколько с уверенностью в собственной правоте.
- Ты и сам его не тащишь, Тин, а он нас замедляет. Если зеленорылые суки пойдут за нами следом, то догонят и мы умрем все. Ты-то можешь и выжить, тебя и не найдут, Лосий тоже не пальцем делан, а вот мне не убежать и не отбиться. Жить хочу, вот и выживаю, как могу.
- Угу. - Добавляю сочувствия и всепонимания в голос. - Это действительно простой и действенный выход, только скажи мне, медвежонок Гамми, а чем ты будешь отличаться от тех самых гоблинов, что твоих товарищей давеча резали?
- Я буду живым. - Равнодушно отвечает несостоявшийся убийца, причем я совершенно точно понимаю, что не переубедил его.
Да и сам он во многом прав - я отнюдь не уверен в том, что смог бы поступить иначе, стой на кону моя жизнь. И с тем фактом, что для меня будет куда как проще уйти от погони, спорить попросту глупо.
- Хм. А что ты скажешь, Лосий? - Передаю управление ситуацией в руки аристократа, пусть он сам разбирается.
- Скажу, что завтра утром ты, Гамми, попиз*уешь на*уй своей дорогой, в строго противоположном направлении. А если я тебя еще раз увижу, то самому вскрою брюхо и подыхать оставлю. Ты мое слово знаешь. - Если мое возмущение было немного наигранным, то мальчишка (а ведь он действительно куда младше меня самого!) был в настоящей ярости. - А теперь ложитесь спать.
Сдается мне, что парня на эти галеры занесла жажда приключений, а не наживы. Не успел еще морально зачерстветь и разложиться, несмотря на пребывание в столь специфических кругах.
До утра я просто сидел неподвижно, временами тратя силы и передвигая тенями всякие камушки да веточки на самом краю своей сферы, тренируя концентрацию. Других происшествий так и не случилось, а Гамми до самого утра проспал сном невинного младенца. Видимо, если ты дерьмовый человек, то тебе и вправду проще жить.
Хорошо, что и я не герой какой-то сраной ранобешки, про всем помогающего паладина-лоликонщика.
Утром расстались без лишних соплей и слов. Гамми молча собрал свои пожитки, включая свою долю провизии и пошел в противоположную от нас сторону. Возможно, он бы предпочел и дальше держаться реки, как и мы сами, но слова Лосия про выпущенные кишки звучали очень убедительно, отчего он рисковать не стал.
Остальная публика молча проводила бывшего товарища взглядом. Уверен, оставшиеся двое были внутренне согласны с ушедшим, но не желали оставаться в одиночестве. Единственным, кроме самого Лосия, кто был против убийства раненого, был сам Церах.