Какой черт дернул меня сократить? Обычно после слов «я знаю короткую дорогу» начинаются самые долгие приключения. Если бы знала, что наткнусь на такое…
Недалеко от торгового ряда (как центральной улицы), располагается арочка Забытых героев. Почему ее так назвали, я не знала. А может просто забыла. Но сложно было сопоставить это название и местность. Ну, что там водился кто-то забытый, это вполне себе могло быть. А вот что еще и герои заглядывали, оказалось неожиданностью.
Желая сократить дорогу с хоть и не очень оживленной, но ярко освещенной солнцем улице, я обнаружила для себя узкий проход в улочку, шириной не более двух метров. Хотелось избежать приближающегося солнцепека и скорее нырнуть в освежающую прохладу свода храма.
А еще лучше вернуться до прихода Фаля, если он вообще сегодня придет. Да, пока этот эльф не «взрастит» меня до ведомого только ему уровня адаптации, самостоятельности мне не видать. И почему это, как назло, начинает нравиться?
С умиротворенным настроением, развевающимися на ветру волосами и подолами платья, корзиной на изгибе локтя, я танцующе влетела в поворот улочки, чтобы окаменеть.
Нас разделяли каких-то метров семь. Семь метров, чтобы узреть то, что не думала, что увижу вообще. Или, по крайней мере, не увижу так скоро.
На земле и у каменных стен, распластавшись или низко повесив голову, лежало шесть трупов. Я это сразу распознала, по кровавым брызгам на стенах, по алым разводам по камню, по разбросанному оружию, по отрубленной голове…
В центре этой кровавой картины стоял высокий стройный мужчина, облаченный во все черное, потому ярко выделяющийся на фоне яркого солнечного дня. Узкий проход улочки позволял ему творить свой суд незаметно для чужих глаз. Я стала невольным свидетелем, просто оказавшимся не в том месте, не в то время.
Он стоял ко мне спиной, но что-то внутри меня подозрительно кольнуло. Очень высокий, широкоплечий, с крепкой спиной, плавно переходящей в узкие бедра крепких ног, мышцы которых угадывались даже под плотным слоем защитной ткани. С туго стянутыми в пучок длинными волосами цвета лунных лучей…
Когда он оборачивался, мне уже не нужно было знать, кто тот, кто совершил такое месиво посреди дня. Знакомые ножны переливчато заиграли отблесками света даже в тени высоких каменных домов. Чуть изогнутые мечи, что убийца держал в обеих руках, были исписаны вдоль лезвия светящимися голубым древними рунами — я знала, что они жаждали крови и магии. Они все еще были голодны. Они пели призывную песню жертвам своих будущих кровопролитий.