Тень холодно засмеялся:
— Напоишь меня снотворным? Меня?
— Уж будь уверен.
Подушечка его большого пальца медленно прошлась по моим губам. Я горела под его взглядом. Упивалась им. Чего я хотела? Разбить эти цепи — или остаться в них, пока закат не сменится рассветом?
Неважно. Этой ночью выбор будет не за мной.
Кровь билась в висках. Я выгнулась в цепях так, что, казалось, они вот-вот лопнут, — и всё-таки поймала его губы.
Уже целуя его, я поняла, что это Тень позволил мне их поймать. А потом всё стало неважно. Потому что яростное, необузданное, дерзкое желание его присвоить и не отпускать наконец сбылось.
Бешеные, неистовые, беспорядочные поцелуи. Резкий вздох — и снова огонь, сжирающий дотла. Желание, заставляющее выгибаться в цепях навстречу ему. Сумасшедшее, свирепое
— и я отдавалась ему без остатка.
Его руки были такими искренними. Его ладони, словно одевающие меня в нежный шёлк и ослепительную парчу — и снова раздевающие. Пальцы, скользящие по горячей коже и без слов рассказывающие, какой он меня видит. Кто я для него — и кем всегда буду.
Я не знала. До этой ночи.
А сейчас, когда я узнала, мне хотелось плакать. Потому что ничто уже никогда не будет прежним. И он знал это тоже.
— Тень…
На миг в его взгляде вспыхнула такая тоска, что я отчаянно захотела узнать его имя в эту минуту. Настоящее имя, то, которое я могла бы шептать в его объятьях снова и снова. Будить его этим именем. Провести это имя по грани между демоном и человеком и доказать ему, что он может быть ими обоими. Всем, кем захочет. Потому что я люблю его.
— Скажи мне своё имя, — прошептала я.
— Не нужно, Дара.
— Пожалуйста. Ты же знаешь моё.
Его губы раскрылись. Едва слышные два слога слетели с них, но я не услышала ничего. Я открыла рот, чтобы просить, умолять его повторить его снова, но Тень покачал головой.
— Нет.
И я подчинилась, замирая в цепях под его взглядом, подставляя ему горло, сдаваясь перед ним. Я была его. Какое бы имя он ни носил и кем бы он ни был — человеком или демоном. Потому что этой ночью миру демонов принадлежали мы оба.
Сила бурлила во мне, трепетала призрачными крыльями, вскипала желанием. Я была переполнена этой силой, и мир, освещённый заходящим солнцем, становился всё более моим с каждым прикосновением. Даже прикованная к камню, я владела этой скалой — и своим мужчиной тоже. Его поцелуи, его пальцы, словно открывающие меня заново, будили древний огонь, который, я знала теперь, вскипал в каждой демонессе на ложе и в бою. И всё, что было во мне от воина и охотницы, вставало ему навстречу.