– Что тут у нас? Лея! Живая, здоровая. Как жизнь? – тараторил он, почесывая затылок.
Ошалелые женщины стояли, открывая и закрывая рот.
– Анатар, ты? – Олидиана в очередной раз проявила чудеса эрудиции.
– Я собственной персоной! – сознался дед Зодиак, горделиво выпятив грудь. Не знай я, сколько ему лет, дала бы не больше тринадцати. А то и все десять.
– Лея, а ты почему никуда не собираешься? Тебе тоже готовиться надо. Бал открывать…
С этими словами он подхватил меня на руки и полетел к выходу.
– Подожди! Куда? А как же помощь? – кричала нам вслед травница, на что Анатариус проворчал что-то себе под нос и призвал щелчком пальцев десяток своих копий. Летающие черти дружно поплыли в сторону оранжереи.
– Столько хватит? – крикнул черт, дожидаясь реакции. В ответ ему донеслось довольное:
– Более чем!
Хмыкнув, дед подмигнул мне и молча полетел дальше, мимо толп ошарашенных девиц.
– Это ваше новое тело? – спросила я, наводя разговор на нужную тему.
– Да, Глен достал. Уже опробовал, нравится. – Улыбнувшись, бывший архимаг обнажил белоснежный оскал, разительно контрастировавший с его обладателем.
– Но-но как? – только и спросила, не сумев как следует сформулировать свою мысль.
– А, он поймал в академии какого-то информатора из ада, уничтожил личность и отдал мне на ритуал. И вот я с телом, да еще и летающим. Здорово, правда?
– Д-да уж, – произнесла, туго соображая, – информатора?
– Так, все! Не до разговоров. Собирайся давай! – с этими словами меня кинули. Правда, всего лишь на мою кровать и, развернувшись, чертяка улетел прочь. Вот и поговорили. Смирившись с неизбежным, я пошла собираться.
В моем платяном шкафу обнаружились все те платья, принесенные ректором еще тогда. Подумала о нем. Сердце пропустило удар. Да что же это такое… И вовсе это не любовь. Никогда в жизни не влюблялась, а теперь даже не собираюсь начинать!
Выбрав под цвет серег длинное красное платье с легким вырезом, положила его на кровать. Следом выудила из нижних полок такого же цвета туфельки, а из бельевого ящика достала белые чулки. Оделась. Измучилась, правда, но таки победила застежки-крюки на корсете и уселась у зеркала, чтобы расчесать свои волосы.
В этот момент в отражении в дверях увидела его, смертельно бледного и окровавленного. И он терял сознание!
– Боги! Глениус! – заорала я, вскакивая с пуфа.
Вся жизнь пролетела у меня перед глазами, когда я смотрела, как он падает на пол. Кинувшись к нему навстречу, не задумывалась ни о чем: ни о порванном платье, зацепившемся за каблук, ни о треснувших швах корсета. Только бы поймать его! Лишь эта мысль промелькнула и вытеснила собой все остальные.