Ракеш появился через несколько минут, во время которых Аджитт сто раз решил, что стоит всё отменить и бежать обратно, к ней, стонавшей тихо, на пределе слышимости, но так сладко, что этот звук лишал рассудка. Напряжённо вслушиваясь, Аджитт расхаживал по кабинету, представляя её там, покорную, истекающую влагой, ждущую его и только его. Не брата.
— Что-то срочное? — Ракеш стремительно вошёл в кабинет и обеспокоенно посмотрел на брата. Таким напряжённым он не видел давно его не видел, неужели произошло нечто действительно серьёзное?
— Скажи, какие у тебя планы насчёт Леры? — внезапно спросил Аджитт. Ракеш замер, нахмурился, не ожидая, что разговор пойдёт о ней.
— Я думаю заключить с ней контракт, — осторожно ответил он наконец.
— А если я захочу его продлить? — с вызовом бросил Аджитт. — Если я не захочу её отпускать?
— Надо будет спросить у неё, — Ракеш пожал плечами. — Как она решит так и будет.
— Ты так уверен в своих силах? — губы Аджитта скривились. Ракеш вспыхнул, открыл было рот, чтобы ответить, но брат его прервал. — Я не говорю, что она не может быть с тобой. Я беспокоюсь за тебя, за твои чувства. Ты влюбился в неё.
Это был не вопрос — утверждение. И Ракеш осёкся, дёрнулся, как от удара.
— Ты влюбился в Игрушку, живущую ради того, чтобы удовлетворять чужие желания. За деньги.
— Я знаю, но…
— Она была с тобой нежной, ласковой, податливой, — безжалостно продолжал Аджитт, старательно игнорируя тупую боль, разливавшуюся в груди. Так надо. Так будет лучше для них обоих. — Потому что я так приказал. Думаешь, она всегда такая?
— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — сухо ответил Ракеш. — Лере было хорошо со мной, она не притворялась, я в этом уверен.
— А я и не говорю, что притворялась. Я говорю о том, что ты не знаешь её настоящую, не знаешь, что она любит на самом деле. Ты влюбился в образ, созданный ею, но что, если она другая?
— Я не понимаю, о чём ты. — Ракеш нахмурился. — Конечно, с тобой она может быть другой, но ведь и ты наверняка ведёшь себя с ней не так, как я.
— Не так. — Аджитт холодно улыбнулся. — Но думаю, что я сумел увидеть её настоящую. А ты влюбился в образ, который не существует. Стоит ли она того, чтобы дарить своё сердце?
И, не дав времени опомниться, Аджитт кивнул на открытую дверь в ванную.
— Пойдём. Только тихо. И знай, что если ты захочешь присоединиться, я не буду возражать. И она, поверь мне, тоже.
Ракеш шёл за братом, чувствуя, как с каждым шагом ноги тяжелеют, а в животе липким комком сворачивается предчувствие чего-то неотвратимого. Её голос, тихий, полный страсти, он услышал прежде, чем увидел саму Леру. Кровь ударила в голову, зашумела в ушах, стоило разглядеть её в красноватом полумраке, раскрытую, дрожащую, дышащую так тяжело и сладко, что от одних лишь этих звуков в штанах стремительно становилось тесно. Бросив на него быстрый взгляд, Аджитт подошёл к Лере, коснулся её губ, провёл по ним кончиками пальцев.