Как же она соскучилась…
Дыхание на миг перехватило, а потом она, вздохнув и закрыв глаза, начала.
Я спросил у ясеня: «Где моя любимая?»
Ясень не ответил мне, качая головой.
Я спросил у тополя: «Где моя любимая?»
Тополь забросал меня осеннюю листвой.
Я спросил у осени: «Где моя любимая?»
Осень мне ответила проливным дождём.
У дождя я спрашивал: «Где моя любимая?»
Долго дождик слёзы лил за моим окном…
И пока Ксюша пела, ей чудилось, что и не было ничего. Сейчас она придёт домой, позвонит папе, и он спросит тёплым, как солнце, голосом: «Как ты поживаешь, моя Юшка?»
Он один называл её так. Юшка, Юшенька. Маме подобное сокращение не нравилось, и она называла дочь просто Ксюшей…
… Слёзы выступили на глазах, в груди что-то сжалось, и она с трудом закончила. А когда перестала петь и посмотрела на Игоря Андреевича, удивилась выражению его лица.
— Очень красиво, Ксения, — сказал он серьёзно. — Ты ведь училась этому?
— Училась. Но потом забросила. Мне не нравится выступать на сцене, только петь для себя и близких. Я знаю, вы скажете, что я зарываю талант в землю… мне говорили…
— Не скажу. Это твой талант и ты сама вольна решить, с каким количеством людей им делиться. Но я давно не слышал ничего подобного, девочка… Очень чисто. И искренне. Впрочем, как и ты сама.
Ксюша чуть смутилась.
— Спасибо, Игорь Андреевич.
— Не за что, — улыбнулся он. — Пойдём, провожу тебя.
На улице уже совсем стемнело и было прохладно — кажется, собирался дождь. Да и в подъезде, как всегда, оказалось отнюдь не светло — лампочки на первом этаже, естественно, до сих пор не вставили.
Ксюша волновалась, но в то же время предвкушала момент прощания. Стыдно признаться, но пока о?и ехали в машине, она успела соскучиться по рукам и губам Игоря Андреевича.
И она вновь почувствовала их уже в лифте. Мужчина, встав к ней вплотную, одной рукой гладил её по спине, а вторую запустил в волосы, лаская пряди.
— М-м-м, — простонала Ксюша, и Игорь Андреевич, улыбнувшись, наклонился и прижался губами к её щеке.
Она никогда не думала, что поцелуй в щёку может быть настолько чувственным. Что можно вот так ласкать губами кожу, осыпая поцелуями каждый миллиметр, отчего Ксюше казалось, что её лицо горит. И нежно, почти неслышно шептать на ухо:
— Ксения…
И к моменту, когда двери лифта открылись на шестом этаже, Ксюша уже толком не соображала. Лишь ощутила, как Игорь Андреевич осторожно взял её под локоть и вывел на полутёмную лестничную площадку, а потом, прижав? стене, поцеловал в губы.
Она думала, самый страстный поцелуй в её жизни был час назад, на улице? Она ошиблась. Тогда мужчина явно сдерживался, теперь же — нет. Теперь он присваивал Ксюшу себе, только не сексом, а поцелуем. Но поцелуй этот казался ей похожим на секс…