Обнаженная Лиза в центре его кухни.
Как будто у них обоих еще есть надежда.
Осознав, что сам он все еще в пальто (вот почему было так жарко!), Тимур тем не менее не нашел времени его снять. Он быстро и часто целовал Лизу — плечи, руки, грудь, спину, испытывая одновременно гнев, боль и сильнейшее вожделение. Желание обладать Лизой смешивалось со многими другими чувствами, и некогда было в них во всех разбираться.
— Пожалуйста, — бормотал он, изнемогая от её рук и губ. — Пожалуйста.
Он и сам не знал, о чем просил, слова просто вырывались на свободу, и когда Лиза оказалась, наконец, под ним, а под её спиной оказалось его пальто, она ответила на все его просьбы:
— Я никуда не уйду. Не бойся.
И грохот прибоя разорвал голову Тимура изнутри.
— Тим, может, я умираю?
От неожиданности он едва не расплескал кофе и изумленно уставился на маму.
— Что?
Она улыбнулась.
— Уж очень много ты в последнее время носишься со мной. Звонки, визиты. Столько внимания, Тим, как будто я смертельно больной человек.
От облегчения он рассмеялся.
— Полагаю, что с тобой все хорошо. Просто мои сыновьи чувства не в меру разыгрались.
— Разве с тобой случаются чувства, Тим?
Он ответил не сразу, сосредоточившись на пироге с мясом, который испекла к завтраку мама.
Была суббота, и родительский дом пах вкусной едой, чистотой и детством.
Среди этого умиротворения не хотелось заводить сложных разговоров.
— Мам, а ты знаешь Скамьину?
— Лизу? — без всякий раздумий сразу отозвалась она. — Конечно. Они с папой вместе работали. Бедная девочка.
— Бедная девочка?
Мама отставила свою чашку и, склонившись вперед, внимательно на него посмотрела.
— Что это ты вдруг вспомнил про Скамьину? — и поскольку он продолжал молчать, спросила в лоб: — откуда ты знаешь, Тим?
— Я видел их с папой, когда был маленьким.
— Вот как. Хочешь еще кофе, Тим?
Она была совершенно спокойной.
Он длинно вздохнул и тоже постарался не поддаваться волнению.
— Почему ты сразу не развелась с ним, мама?
— Твой папа… он позволял каждой своей женщине почувствовать себя неповторимой. Богиней. Маленькой девочкой, о которой заботятся. Самой прекрасной в мире принцессой. Это уникальный дар, сильнее любого наркотика.
— Какая пошлость, — поморщился Тимур, раз и навсегда решив, что никогда не поймет женщин. Что за сладкая вата у них в голове?
— К тому же, — мама подлила ему еще кофе, — он был красивым и, согласись, отлично вписывался в интерьер этой квартиры.
Помимо своей воли Тимур рассмеялся.
— Лучше бы ты породистого кота завела.
— Не говори глупостей, — отмахнулась мама, — разве от кота у меня получились бы такие прекрасные дети? Я ведь правда любила его, Тим.