Спустя седьмицу мы, наконец, спустились в долину и завернули за каменные волны, будто наросшие на горы. И вот тогда ледяной дух и вовсе выбил из меня все нелегкие мысли. Не холодом, нет. При — первом же взгляде на открывшийся пейзаж я верно перестала думать и дышать.
Я полагала, что знаю толк в красоте. Умела оценить серебрянные изделия, красоту ожерелий, блеск драгоценных камней, выделку кожи. Я также могла восхищаться багряным лиственным морем, прозрачностью реки, величием открывающихся с холма видов и тяжестью мерцающих звезд летней ночью.
Я думала, что сполна рассмотрела этот мир.
Но оказалась почти не готова к тому, что приоткрыл мне Север, убрав — пусть даже и ненадолго — снежный занавес.
Ледяные стены изрезали воздух до самого неба, дозволяя лишь узкие проходы лабиринтов между ними и оставив для кряжистых деревьев совсем немного места. Море — или река? — едва мерцали молочными разливами, а далекие пристани и корабли смотрелись игрушками, созданными искусным мастером. Справа же, повторяя в своих ломких линиях очертания скал, высилось несколько крепостей под удивительными красными крышами.
— Никогда и представить себе не могла такого, — прошептала в восторге.
Думала не слышит меня никто. Но Ворон оказался рядом.
— Нравится, кюна?
Помедлила.
— Очень. Что это?
— Хрустальная долина… и их крепость.
— Разве они не племенем живут в пещерах?
— Россказни, — хмыкнул, — Но это место и верно не принадлежало им прежде — я отдал Скьёльду за верное служение. Лишь Сердце Ворона превышает его могуществом и высотой.
— Зато оба замка едины в том, что мне там не рады, — вырвалось.
— Ты рассчитывала на что-то иное, моя королева?
И что-то горькое разливалось за его словами.
По моему телу.
Ожидание?
— Быть может хотя бы на то… — голос пресекся, а не хотела ведь… — что встречные мне люди хотя бы будут сообщать, за что хотят вонзить нож в спину.
Встрепенулся, что ворон на ветке. Глянул тяжелым взглядом, но не сказал больше ничего — отправил коня вперед. Ниже и ниже.
И мы все двинулись за ним. На пристань. Где я снова испытала шок — потому как не молочный то был цвет воды, а лед.
— Оно замерзшее? — спросила я неверяще ярла Мули.
— Да. И у драккаров кроме парусов еще и санные полозья.
Пока воины грузили на борт многочисленные мешки и сундуки, я в изумлении осматривала лодку, знакомую по форме, но гораздо большего размера, с шатром посередине и блестящими железными полозьями, готовыми острыми краями взрезать лед.
— Мы первыми отправляемся — королю не терпится оказаться дома и представить всем свою королеву, — без всякой издевки сказал Мули, который все чаще становился для меня источником бытовых сведений, — Остальные ярлы и часть воинов разъедутся по своим крепостям — кроме тех, кто живет в Сердце Ворона. Ну и наши люди на нескольких драккарах, сразу после того как преодолеют Перевал с добром, полученным в долинах, также прибудут в замок.