Когда мужчина появился в коридоре, было видно, что он собирался уходить, даже пальто уже надел и сумку через плечо прихватил.
— Что вы здесь делаете? — стало первым его вопросом, который свидетельствовал о том, что Корягин узнал адвоката своей бывшей фирмы.
— Пришёл поговорить с вами о поддельном креме.
Низенькая миловидная женщина искренне не понимала, что происходит. Даже стало жалко её, смотря на бледное лицо.
— Дорогой, куда ты влез? Отвечай честно.
— Никуда, Соня. Иди в комнату.
— Не верю. Видно, не зря Ваня просил сообщить, когда ты появишься.
— Ах, вот оно что! Ты и заложила.
Женщина спряталась в комнате, а мы вошли на кухню.
— Нам известно о ваших махинациях с Вероникой Медининой, — заявил Тихомиров.
— Да. И доказательства есть: запись беседы в Солнечном парке, — добавила, чувствуя важность своего присутствия.
Не знаю, что там происходило в голове у Корягина, но, неожиданно для нас, он не стал отрицать и упираться.
— Обещал, что и её потяну, значит потяну. Что вас интересует?
Максим отодвинул мне стул, а сам стал рядом, готовясь задавать вопросы:
— Какими были условия договора? Как Вероника на вас вышла?
— Мединина собиралась запустить свою линейку косметики, а я хотел уходить из «Империи красоты» — так мы и пересеклись. Она всё жаловалась, что у нас будет большая конкуренция, что было бы неплохо, если лидер рынка потеряет доверие покупателя, и мы бы сразу прорвались в дамки.
Меня очень интересовал один момент, и я тоже вклинилась в разговор:
— А почему вы захотели уйти от Усикова, вы же друзья? Или нет?
— У Ивана тяжело работать, поскольку он не видит никого кроме себя. Мы начинали дело вместе, но очень быстро я оказался за бортом, а знаете, это обидно, когда твои разработки приносят кому-то славу, но тебя вообще за это не ценят. Последнее время мы с ним ссорились, и он старался всячески меня унизить как начальник. Но попал я потом в ещё большие неприятности. Косметика Медининой оказалась только плодом воображения, она планировала создавать её на деньги, которые получит через суд. Наверное, мне стоило пасовать ещё тогда, когда эта сумасшедшая решила мазать на себя продукт, который наверняка уложит её на больничную койку.
— Ничего себе! — не удержалась я.
— С самого начала это всё не по душе было, но в какой-то момент азарт поставить Усикова на место сразил меня. Когда я понял, что нам с Медининой не по пути, потребовал деньги, чтобы потратить их на переквалификацию и наконец-то как найти достойную работу.
Макс подметил:
— Но и денег вы не получите.
— Да я уже понял. Сам дурак. Остаётся только рассказать правду на суде, хоть совесть не так будет мучить.