Ты хотела бы, чтобы демон стал человеком? А, Омела?
Губы Льюиса поймали ее уже едва приоткрытые губы, язык по-хозяйски вклинился и после очередного резкого толчка будто успокаивающе дотронулся до ее языка. Омела обхватила шею Демона руками, подалась вперед…
А вот и начало апокалипсиса. Она его увидела. Но пока не поняла смысла. Даже лучше, что Тринадцатый не был в тот момент похож на самого себя. Почти как человек. Хотелось рассмеяться. Но опять не время…
— Льюис! Что это?! — вскрикнула Омела.
Но Тринадцатый сделал вид, что не услышал, продолжая наращивать темп своих фрикций. Слушай свой огонь, девочка, и страх отступил!
Ему показалось, что Омела услышала его приказы. И в тот момент он услышал ее желание про…
Она в прямом смысле сводила его с ума! Его! Демона плотских утех! Видавшего виды во всех позах и со всеми существами всех миров. Было дело по молодости… Она оказалась самой сладкой.
Со стены упала картина. По полу и стенам пошли крупные трещины, словно пытающиеся разорвать здание на несколько частей.
— Льюис! Мне страшно! — проскулила Омела.
А он будто ее не слышал. Уже не слышал. Ничего не слышал.
Кроме легкого спазма, подкрадывающегося к ее лону. Еще чуть-чуть! Давай, сладкая девочка!
Испарина выступила на лбу и спине Демона. А он все с силой и неким остервенением продолжал вбиваться в ее лоно. Не мог иначе! Не хотел!
Рухнули стены! И потолок с диким скрежетом съехал набок, открывая перед взором Омелы сверкающее молниями небо. Она вскрикнула и, пытаясь отстраниться, уперлась своими ладонями в грудь Демона. Закричала и забилась от испытанного оргазма! И Демон излился внутрь нее. Заерзала и прижалась к нему всем телом.
— Если так… то насилуй… — едва прошептала, спрятавшись у него на груди. И для него ее слова стали роковыми. Она добровольно впускала его в свою душу. Доверялась.
Ах, глупая человечка. Ему твоей души больше не надо.
И как же жаль стало человечку, когда она увидела свое старение. Пожалуй, ничего нет страшнее для человеческой женщины. Одного взмаха руки Тринадцатого Демона было бы достаточно, чтобы остановить этот процесс. Но на этот раз наступила пора уходить.
Он помог тебе, храбрая человечка. Теперь нужно постараться самой.
Но бросить ее совсем не смог. Остался незаметно приглядывать.
До того, как Омела придумала выход, прошло совсем немного времени. Льюис довольно улыбнулся. В очередной раз он гордился ходом мыслей человечки. Сколько же маленьких ступенек она прошла в борьбе над собой, пока находилась в его мире. И, как демону, ему следовало бы разозлиться за то, что сила духа и любовь побеждали темные энергетические потоки его мира. Но Льюис изменился настолько, что между ним прошлым и теперешним не было никакого сравнения. И в этом заслуга Омелы.