- Потом пойдем к себе, - робко улыбнулась она и, не обращая внимания на окружающих, коротко поцеловала его в щеку.
Тут же из неприметной двери, ведущей во вторую половину дома, вышла сухопарая женщина в широком платье, подпоясанным кушаком. Она поманила Шидан за собой и нырнула обратно в свою нору.
Ривер решила, что если уж она не боялась бывать в глухих лесах, то не к лицу теперь прятаться за спиной своего мужчины. Ей пришлось по душе то, как он прикрывал ее ото всех в этом странном доме, то, как представлял местному главе своей парой. В этой фразе ощущалась странная магия. Будто два слова могли значить гораздо больше простого набора букв.
- Ты из внешнего мира? – спросила глазастая девушка, которая ждала ее в мрачной комнате.
Она не обратила внимания на шикнувшую на нее взрослую женщину.
- Прямо настоящая Чужая?
- Я не совсем знаю, кто у вас свои…
- Те, кто живет в соседних стаях.
- Замолчи, - оборвала ее мать и для острастки швырнула полотенце. – Ты хочешь, чтобы Ривер решила, что мы животные?
Девушка странно фыркнула и на секунду оскалилась, показав уродливо сточенные зубы. Заметив, как Шидан уставилась на ее рот, незнакомка хмыкнула:
- А ваши мужики не срезают вам зубы, чтобы не могли охотиться самостоятельно?
- Уна у нас убогая, - ядовито пояснила женщина и зарядила дочери подзатыльник. – Чужими мы зовем городских. Ты ведь из города, а значит – чужая. Я Минака.
- Вы там едите в одной комнате с мужиками? – не унималась Уна.
В этот раз бедолага не успела увернуться от тяжелой руки матери. Та методично наносила удары визжащей девушке, пока та не упала на пол и не заскулила по-собачьи.
- Пошла вон, дура набитая. Иначе морду располосую.
После этого обещания девица уползла в угол и забилась в него так, что и видно не стало. Однако из темноты на Шидан блеснули огоньки глаз. Наверно это был отблеск масляной лампы, которая стояла на столе.
Обстановка тут была удручающей. Старая мебель, истертые шкуры на дощатом полу, по которому гулял сквозняк, низкие потолки. Отсутствие окон и вовсе нагнетала и без того мрачную атмосферу. На стенах криво висели многочисленные вышитые картины. Они были изготовлены в невероятно ярких кричащих тонах, в неправильных пропорциях. Некоторые были брошены на половине, но все равно заняли место в рядах с завершенными. Натянутая на картоне ткань местами бугрилась от того, что нити слишком сильно стянуты. А часть самих основ покоробилась, что сделало изображения гротескными и жутковатыми.
- Молодая и глупая у меня дочь, - привлекла к себе внимание ошеломленной Ривер худая женщина. – Ударилась головой как-то и теперь мелет чушь.