– Ведь знал, что откажете! – горько усмехнулся Фрайберг и в компании Ле’Ройса поторопился к выходу. Но неожиданно почувствовал толчок.
– Ты ж вроде стихийник, а не провидец, чтобы мои мысли читать, – проворчал старикашка, хлопнув его ладонью по плечу. Он надел на ходу макинтош и нахлобучил на голову цилиндр, который и забрал со стола. – Давай пошевеливайся, гер Клаус, а то время теряем.
Фриз выбежал из участка первым и уселся в служебный мобиль с помятой дверью.
– Где, говорите, вашу жену в последний раз видели? – поинтересовался детектив у Ле’Ройса.
– В святилище богини Аполии, что в Старом городе, – вздохнул тот.
– Тогда встретимся возле храма!
Старший детектив лихо вырулил со двора приземистого дома, окруженного дежурившими полицаями и служебными паробасами.
– Спасибо вам, Эр Клаус! – поблагодарил помощник Кирша, когда Эрик открыл дверцу своего мобиля. – Знал, что вас послушают.
Фрайберг очень сомневался, что Фриз его послушал. Просто у старшего детектива нюх на преступления. Поэтому Кроули его и держал, несмотря на склочный характер. И уж точно вредный старикашка не стал бы отрывать от стула свой тощий зад ради Рыжего Эра. Опытный детектив и провидец явно что-то учуял.
Мобили Эрика и Ле’Ройса остановились на площадке возле храма богини Аполии – небольшого, некогда белого, а теперь сероватого цвета строения, уходящего пиками ввысь. Фриз уже был на месте, судя по брошенному неподалеку полицейскому паромобилю.
В узких вытянутых оконцах храма горел неяркий свет, а изнутри доносилось нестройное пение: один голос был низкий, басистый, а второй – писклявый. Войдя в помещение, Эрик сразу догадался, кому они принадлежат. Облаченная в серый длинный балахон дородная девица выводила басом нехитрую мелодию, а худенькая бледная девушка, в таком же унылом одеянии, тоненько ей подпевала. Возле статуи богини кружила жрица, окуривая ее благовониями. Эрик закашлялся, пение смолкло, и все обернулись.
– Прошу прощения, – прошептал он, но в полной тишине отчетливо слышалось каждое слово.
Жрица, женщина лет сорока с простоватым лицом и в светлом балахоне, неодобрительно покосилась на вошедших, а затем вновь принялась размахивать пахучей дымящейся веткой, а помощницы опять заголосили. Через четверть часа служба подошла к концу. В клубах дыма черты лица каменной богини исказились, и Эрику показалось, что та недовольно скривилась, устав от фальшивых песнопений не меньше невольных слушателей.
– Что-то не вижу толпы жаждущих приобщиться к дарам богини-целительницы, – пробормотал Фрайберг.
Ле’Ройс шепнул в ответ: