— И в моём кошельке прибавилось золота, — добавил Кейлус.
— Ставишь на родственников?
— Когда среди родственников главный чемпион арены, соображениям этики и неудобства свойственно отходить на второй план. — Прищёлкнув каблуками, кузен королевы неторопливо поднялся с места. — Разрешите? Поспешу забрать свой выигрыш, пока есть возможность не проталкиваться через всякий сброд.
Проследив, как он покидает ложу, Айрес вновь воззрилась туда, где медленно таяла и река, и деревья, и башни. Оставляя лишь зелёный газон и помост, на котором сиял трофейный кубок, сам собой выдвинувшийся посреди арены. Туда и направились победители — и, легко взбежав по белым ступеням, Миракл замер в шаге от желанного приза, позволив своему командиру первым взять его, в жесте безусловного торжества вскинув высоко над головой.
— Ты же знаешь, Уэрт, — проговорила Айрес неожиданно, пока усталые победители наслаждались ещё не до конца осознанным выигрышем, пытаясь обнять разом всех товарищей и кубок. — Твои родители сами избрали свою дорогу. Но боль, поселившаяся во мне в день их гибели, не уходит до сих пор. — Не глядя, она накрыла своей рукой руку Герберта; взгляд её был устремлён на кубок, сиявший золотом ярче, чем венец в тёмных волосах королевы, на висках посеребренных сединой. — Ты ведь не оступишься? Не забудешь об узах крови, не предашь меня?
Тот встал, не отнимая руки. Нагнувшись над креслом тёти, легонько поцеловал её в чистую, без следа пудры или румян щёку.
— Ты сделала для меня больше, чем мама. Я никогда этого не забуду, — сказал он, прежде чем выпрямиться. — Мне пора. Нужно поздравить Мирка.
Айрес вновь рассмеялась:
— Так хочешь испортить ему настроение?
— За эти годы он уже должен был привыкнуть.
Герберт повернулся, намереваясь уйти — но Айрес, удержав его за руку, вынудила наследника престола вновь склониться над королевским креслом.
— Твой брат меня беспокоит, — негромко, чтоб не услышали стражники, проговорила она. — Последние месяцы он тесно общается со многими влиятельными людьми, не относящимися к числу наших друзей. Слишком многими, пожалуй. — В глазах королевы, оттенком напоминавших сухие лепестки бордовых роз, не было ни намёка, ни коварства: одна лишь печаль. — Боюсь, он никогда не примет моих планов. И не смирится с тем, что однажды я выбрала тебя. — Айрес на миг предостерегающе вскинула указательный палец, его подушечкой стукнув племянника по костяшке мизинца. — Я люблю Мирка, но он может стать очень серьёзной угрозой… тебе и мне. Будь осторожнее с ним, ладно?
Не ответив, Герберт бережно высвободил руку из её пальцев. Коротко кивнув, направился к тяжёлым дверям ложи, что слуги поспешили распахнуть прежде, чем принц приблизится.