— И музыка в качестве подкупа?
— Именно.
— Изобретательно, — повторила драконица. Чешуйчатые лапы спокойно держались за плоскую крышу, демонстрируя загнутые зазубренные когти, каждый из которых мог одним движением разорвать Еву пополам. — А тебе удалось меня удивить, золотце. Иномирянка, верно?
Она только кивнула.
— Слышно. Человеческая музыка на мой вкус весьма примитивна, но звучание ваших душ… когда сердце, что ярче и прекраснее золота, сияющее драгоценной звездой, изливается в мелодии… — драконица на миг сомкнула кожистые веки в некоей раздумывающей мечтательности. — Не желаешь пополнить мою коллекцию? Иногда хочется видеть среди сокровищ что-то более… живое. Пусть даже к тебе это не совсем применимо.
— Боюсь, мой инструмент плохо перенесёт хранение в подобных условиях. Да и я не лучше, — даже не спрашивая, откуда драконице известно об особенностях её состояния, вежливо откликнулась Ева.
— Жаль. Ты весьма любопытный экземпляр, вынуждена признать. Обычно человеческие девочки интересуют меня разве что в качестве ужина… хотя предпочитаю помясистее. Но перекусить тобой определённо будет весьма глупым употреблением вещи, куда более ценной в ином применении. Не говоря уже о том, что вкус у мертвечины весьма посредственный. — Обвив длинный хвост вокруг башни, драконица медленно сползла ниже, повиснув на замковой стене на манер чудовищной обезьянки. — Геммелариндтруда. Моё имя, если захочешь ко мне обратиться. Зачем явилась, золотце?
В сравнении с этим «Гербеуэрт» казалось лёгкой разминкой у логопеда.
— Мой друг хочет вас убить, — обнимая гриф Дерозе в поисках поддержки, стараясь не потеряться в солнечном пламени, гипнотически плещущемся в драконьих глазах, отважно проговорила Ева. — Я пытаюсь это предотвратить.
Драконица подтянулась обратно на крышу, и её смех рокотом прокатился над двором замка, в котором медленно рассыпались прахом те глупцы, что пытались убить её прежде.
— Какая самоуверенность. — Из ноздрей, в которых Ева при желании вполне могла бы спрятаться, если б это не грозило испепелением, вырвались струйки белого дыма. — Твой друг… не тот забавный маленький избранник Жнеца, что властвует над землями вокруг Шейна?
— Гербеуэрт. Его зовут Гербеуэрт.
— Заявился ко мне, кажется, год назад. Или шесть… После пяти сотен немного теряешь ощущение времени. — Громадный хвост, по гребню усеянный антрацитовыми шипами, рассеянно метнулся в сторону, сшибив зубец с ближайшей башни. Тот с глухим шумом упал где-то за стенами замка. — Повезло ему, что не в моих интересах было настраивать против себя людей убийством их владыки. Способный мальчуган, но тогда ему пришлось уйти восвояси. Придётся и теперь.