Кинул меня на пол посреди моей комнаты. Наклонился и вновь схватил за волосы, подтягивая близко к себе. Присел на корточки передо мной, держа за волосы, поднимая голову. Так, что наши кончики носов, чуть не касаются друг друга.
Сердце сделало кульбит от того, как он близок. От его вида и запаха. От того как черные глазище ненавистно-колючие поедали меня. От того, что только сейчас обратила внимание на его девчачьи черные, длинные ресницы, которые вздернуты вверх. На полных, чувственных губах ядовитая усмешка. Казалось если ими дотронется до меня или поцелует — убьет. Отравит. Даст вкусить свой яд… поделит его на двоих…
— Я предупреждал? — с упреком, хрипло.
— Ти… — сжалась от ужасного крика.
— Я предупреждал?! Отвечай мне, мать твою! — трясясь открыла медленно глаза и прошептала свой приговор.
— Да…
— Тогда получай, сука! — и наотмашь по лицу, огромной ладонью.
Вскрикнула, хоть и ожидала. Знала, что он ответит. Знала еще тогда, когда еще не вышли с квартиры. Но попробовать стоило. Долго он мне не дал лежать и отдыхать. Поднял за горло сжимая с такой силой, что я чувствовала, как вены на шеи вздуваются от недостатка кислорода. Как на его бычьей шеи напрягается каждая вена, жила от ненависти ко мне. От злости. От предательства. От непослушания.
— Ну, что ты за шавка такая? А? Что за дрянь? Куда ты бежишь? Куда? К нему?! К нему? — орет мне в лицо и сдавливает сильнее.
— Тии… Т…
Чувствовала, как силы покидают меня, а глаза наливаются усталостью и закатываются. Но было не время… Мы не закончили… Он привел меня в чувство…
— Нееет! Я тебе не дам такой возможности — отключиться. — и снова удар по щеке. Наотмашь. Со всей дури. Не по голове. По щеке. И унизительно и больно. Но не так как раньше. Не так как в прошлой жизни. Чувствовалось, что жалел, и от этого лежа на полу захохотала. Пусть будет таким же гандоном, как и тот… Как и та вонючая мразь…
— Господи, как я тебя ненавижу, если бы ты знал… Когда-нибудь… я тебя и вправду зарежу. Прокручу нож в тебе так глубоко, чтобы умолял меня… остановиться. А я… я буду упиваться этим мигом… буду улыбаться, когда будешь харкать кровью. Чтоб ты сдох мразь! — я все это выкрикивала и смеялась как сумасшедшая. А он стоял надо мной и смотрел без каких либо эмоций на меня сверху вниз. Я не увидела ни одной проскользнувшей эмоции боли или страха.
— Тут ключевое слово «когда-нибудь», а точнее милая — никогда.
— Пошел к черту, больной психопат! Я тебе не милая. Я тебе никто. И ты… Что ты за мужик такой, что поднимаешь на бабу руку? А? Ты не мужик! Ты лох! Тряпка! — наклонился и снова очередной удар. Я знаю, что я напрашиваюсь. Знаю. Но и его это не оправдывает. Нормальный человек развернется и уйдет. А он гнилая мразь!