Немного подумав, я всё–таки решила ещё раз попробовать, но подойти сейчас к этому делу более тихо и аккуратно.
Обхватив ладошками клапан за основание, прижала его к губам и тихонько туда дунула. Боже! Да лучше бы я дула со всей силы! В этот раз звук получился ещё более ужасающим и, по неведомой мне причине, громким, душераздирающим! И я бы его сравнила со скрежетом острия ножа по школьной доске, под аккомпанемент смертельно раненного орангутанга. Правда, я понятия не имела, как кричат эти самые орангутанги… но сути–то это не меняло.
— Шаррхар! Лиэна, изверг ты мой! Что ты творишь?! — мужчина подскочил с кровати, прижимая руки к своим ушам, и одарил меня пылающим от праведного гнева взглядом.
— М–м–матрац надуваю, — ответила я, клапан выскочил изо рта, и я как можно более нежно и невинно ему улыбнулась, пытаясь воззвать к его состраданию. — Извини, я, честно, не хотела тебе мешать…
— Матрац?! Какой, Тьма тебя… — он посмотрел на кусок ткани рядом со мной и страдальчески простонал: — Помоги мне Тьма не сойти с ума! Ложись рядом и не страдай ерундой.
Договорив, он прищелкнул пальцами, и матрац за доли секунды покрылся черным огнем, и уже через мгновение от него не осталось и следа. М-да. «Придется опять на кресле ютиться, — философски подумала я, смотря на чистый ковер, — а что я кряхтеть буду — это уже совсем не мои проблемы».
И, поднявшись с пола, я, задрав кверху нос, важно потопала к креслу. Ложиться с ним — вот уж дудки! Я сильная и незави-и…
Даже додумать мне Маору не дал, он, тот, кто говорил, что сейчас каждая кроха энергии важна и её нужно сохранить, подхватил меня воздушным заклинанием и понес к кровати:
— Не буду! — пропищала я, барахтаясь и пытаясь уцепиться за воздух. — Я в кресле посплю!
— Ты в нём недовольно сопишь и мне мешаешь!
— Я… я… — попыталась я придумать более логичное оправдание своему поступку, и чтобы убедить его, но не упоминать про главную причину. — Мне там неудобно!
Да. И это говорю я, та, которая без задних ног, крепко и сладко, в объятиях–то Мао спала!
— Знаешь, — хмуро подметил демонион, укладывая меня на кровать, — у меня тоже кое–что вызывает… некоторые неудобства. Однако я терплю молча.
И, прежде чем я уточнила, что же у него за причины такие, он склонился надо мной и, нажав на какую–то точку между бровей указательным пальцем, рыкнул, сверкая изумрудными глазищами:
— Спи!
И в тот же миг я провалилась в черноту…