Надавив Адаму на грудь, Либерти убедила его лечь на спину. Он послушался, наблюдая за тем, как она забрала у него выпивку и отставила в сторону.
Стоило Либерти забраться на него верхом, как его член начал твердеть.
— Теперь моя очередь быть главной, — наклонив свой стакан, она пролила янтарную жидкость Адаму на живот. Он зашипел и вздрогнул. Склонившись, она слизнула виски с его кожи. — Ты примешь каждую каплю удовольствия, которое я тебе доставлю, — Либерти осмотрела его. Чарующая сирена. — Потому что ты его заслужил. Повтори. Скажи, что заслужил.
— Потому что мы заслужили, — исправил Адам.
— Тоже сойдет, — улыбнулась она и, вновь лизнув его живот, тихо застонала. — Новый план, генерал Холмс. Вы лежите и наслаждаетесь тем, что я с вами сделаю.
— И что же ты сделаешь? — он говорил так гортанно и хрипло, что слова были едва различимы.
— Мой план состоит в том, чтобы слизать виски с вашей гладкой кожи, забраться на вас и скакать, пока мы оба не потеряем сознание, — выгнув бровь, Либерти оцарапала ногтями его пресс. — Что скажете о моих навыках планирования?
— Весьма впечатляюще, — больше Адам ни о чем не думал, позволив себе просто наслаждаться ею.
***
Заглянув в машину Адама, Либерти выгребла оттуда несколько пакетов из-под еды и пустых бутылок. Уже наступило утро, по крайней мере, так ей сказали. В недрах подземной шахты сложно было определить время суток.
Хоть Либерти и не выспалась, но чувствовала себя отдохнувшей. Она украдкой улыбнулась. Вторую половину ночи Адам спал как сурок. Ни метаний, ни пробуждений, ни кошмаров.
Он разбудил Либерти рано утром, но поскольку не поднимался с одеял и, войдя в нее, плавно покачивал, пока не вознес к небесам, она не жаловалась. Лишь затем Адам встал и ушел, чтобы заняться повседневными делами, оставив ее подремать минут сорок.
Теперь Либерти переоделась и приготовилась ехать в «Анклав». У нее в животе словно лежал камень. Боже, до чего же она хотела, чтобы они уже были в убежище. Оставалось совсем немного, лишь несколько километров, но ей казалось, будто им предстояло пересечь всю страну.
Либерти заставила себя сосредоточиться на конечном пункте вместо поездки. Она решила думать об «Анклаве» и о том, что наконец-то заполучит Адама Холмса в постели. Хм. Возможно, еще и в ванне. Эйвери с Ротом уже побывали в убежище, и Эйвери пела соловьем о тамошних ванных. Либерти скучала по купанию с пеной.
— Доброе утро, — ее обняли сильные руки. — О чем задумалась?
— О ваннах с пеной, — прижалась она к Адаму. — И о том, как я по ним скучаю, — обернувшись, она посмотрела на него.