- А женский вопрос? - напомнил, к раздражению Даши, Будтов.
- Это все будет. Потом. Это дело стратегическое.
- М-да, - Захария Фролыч почесал в затылке. - Можно идти?
- Да, до обеда вы свободны. Но за территорию пока не шагу!
Будтов, помедлив, сделал движение, словно поймал на лету муху. Это был новый, приобретенный фортель, которым Спящий показывал, что уловил суть происходящего и вся она у него вот где, и мировой порядок с видимой вселенной - там же. Так оно, как он в конце концов уверовал сам, и было в действительности.
Консерватор вернулся за стол и придвинул к себе стопку бумаг.
Курсанты вышли во двор. Захария Фролыч вдруг понял, что, несмотря на кратковременность их обучения в лагере, он странным образом успел сродниться с пулеметными вышками, беговыми дорожками и ресторанными обедами. Ему казалось, что он провел здесь минимум полжизни. Будтов расчувствовался, на память ему пришли школьные выпускные песни. Сам он никогда их не пел, поскольку со школой дела обстояли не слишком здорово - вообще никак, если говорить честно, но песни он знал, так как часто слушал их по радио.
- Здесь прожито и понято немало, - промурлыкал Захария Фролыч, щурясь на солнце. - Пройдись по тихим школьным этажам.
- На волю, Фролыч! - Даша шутливо ударила его кулаком. - Что ты расклеился?
- Дура ты, - вздохнул Будтов, разнеженно озирая казенность.
И увидел кота.
* * *
Аль-Кахаль - мокрый и грязный, но полный энтузиазма - лежал в осиннике, что рос от ближайшей вышки шагах в сорока. Позиция была очень удобная: хорошо просматривались здания, двор, и можно было, запасшись терпением, в известном приближении оценить воинское поголовье. Радикал извлек из-за пазухи мощный бинокль, навел на вылизанную дорожку. Вдалеке закуковала кукушка, но Аль-Кахаль не обратил на нее внимания. Это было простительно, куковали недолго.
- Раз... - пробормотал он заинтересованно. - Два... Три...
Память упорно пыталась подсказать ему некую ситуацию, в которой тоже пересчитывали вражеских солдат под аккомпанемент кукушки, вот только делала это вроде как женщина... Аль-Кахаль отогнал бесполезное воспоминание, не найдя в нем ничего ценного. К чужим ошибкам он относился с неизменным высокомерием.
- Пять... восемь... двенадцать...
На четырнадцатом солдате Аль-Кахаль прекратил счет и вынул уже знакомый сотовый телефон, бибипнул кнопкой. Ответили сразу.
- Генерал, мне нужны ваши люди, - сказал он, не здороваясь. - Мне нужны лучшие из лучших, человек десять... можно больше.
В телефоне что-то захрипело.
- Генерал, - Аль-Кахаль прикрыл глаза и снова начал считать: до пяти. Теперь он пересчитывал внутренних, невидимых солдат, которых знал только он и которые рвались на волю при малейшем неповиновении обычной челяди и черни. - Генерал, я ничего не буду повторять. Слушайте координаты... не вздумайте записывать, идиот!