- Дорогуша, - протянула Владимира приторно сладким голосом, - сходи, поиграй на улицу, пока взрослые разговаривают.
- С какого перепуга? – тут же набычилась Василиса, проходя на кухню и вставая рядом с мамой. – Ты кто такая? Это вообще-то мой дом. Лина, что происходит? – получив от меня лишь злобный взгляд, сестра повернулась к маме. – Какие ужи? Мороки? Что вообще происходит?
- Вась, сходи в магазин, - мама устало вздохнула, проведя рукой по лбу, - пожалуйста. Я тебе позже всё объясню.
Некоторое время на кухне стояла тишина. Мама с Василисой сверлили друг друга глазами – одна намекая на уход, вторая с желанием остаться. Немой поединок выиграла мама, впрочем, как и всегда.
- Ну, знаете ли… - Васька поджала губы, и, причитая что-то себе под нос, ретировалась с кухни, а затем и из квартиры, обозначив свой уход грохотом со злостью захлопнувшейся двери.
Мама неспешно начала вытирать пол от несостоявшегося суфле, затем протёрла стол, предварительно убрав с него всё лишнее. Я хотела начать разговор, но стоило открыть рот, как получила ощутимый толчок по ноге от Миры, а после и её выразительный взгляд, и кивок головой в сторону родительницы. Не знаю, что она почувствовала в маминых эмоциях, но решила прислушаться к совету волчицы. Пришлось молча наблюдать, как мама включает чайник и расставляет на столе чашки.
- Как он? – приготовив нам всем ароматный чай, и сев напротив, мама обратилась ко мне.
И что на это ответить? Что Лекс страдает? Что ему больно? Что я себя чувствую предательницей, бросив его там, и одновременно идиоткой, что влюбилась в него по уши, хотя и не знаю его толком. Всё это кажется дурацким сном, только я всё не могу проснуться!
- Нормально, - подобрала я наиболее нейтральный, но подходящий ответ.
-Хорошо, - мама кивнула, медленно крутя за ручку кружку с чаем на столе, - спрашивал про меня?
- Про тебя? – в мамином голосе было столько грусти, что я слегка оторопела. Разве они с Лексом знакомы? Хотя всё может быть, но она так переживает, как будто это было не просто знакомство, а нечто большое… Ой, что-то мне нехорошо. Либо я паранойю сейчас, либо…
Вывел меня из опасных размышлений хохот Владимиры. Это был не смех, нет, именно хохот! Она смеялась как сумасшедшая, вытирая выступившие слёзы!
- И что тебя так развеселило, позволь узнать? – опередила меня с вопросом к волчице мама.
- Извините, - продолжая отсмеиваться, хрюкнула Мира. А она точно волк? – Просто вы о разных полозах говорите. Ты, - указала она пальцем в мою сторону, - сидишь и ревнуешь, прокручивая в голове возможность романа у Василеска с твоей матерью. В то время как вы, - палец переместился в мамину сторону, - испытывая родственную любовь, спрашиваете, как я думаю, про царя. Про своего отца. Извините, но это правда, очень забавно.