– Дурак был, вот и поехал.
– ...и вы знаете, – как ни в чём не бывало продолжал Иммануил, – вы знаете: если вдруг окажется, что Бог существует на самом деле, то жить как раньше вы уже не сможете. Вы не такой человек. Вам обязательно надо будет что-то делать, как-то менять свою жизнь. А вы этого не хотите. Вы боитесь того, что Бог может от вас потребовать запереться в монастыре, или стать мучеником, или – что ещё для вас хуже – стать таким же смешным проповедником, с каким вы однажды повстречались на улице. Вы боитесь.
– Ах, так вы, значит, ещё и психоаналитик...
Иммануил не ответил. Возможно, потому, что не сразу отыскал у меня в голове значение слова «психоаналитик».
Может быть, и не стоило разговаривать с ним в таком тоне. Наверняка не стоило. Хотя бы из благодарности.
– Ладно, – буркнул я. – Кстати, где моё оружие?
– Все ваши вещи, и оружие в том числе, у Тибо.
Я кивнул:
– Спасибо за обед и за то, что вы меня вылечили. Сейчас у меня при себе ничего нет, но...
Отшельник снисходительно улыбнулся – как бы поражаясь моему скудоумию.
– Не беспокойтесь. Вы мне ничего не должны.
– Но вы спасли мне жизнь! Должен же я как-нибудь отблагодарить вас.
– Я не продаю чудеса Господа за деньги. А что до остального, то у меня есть всё, что мне нужно.
– Ну, как знаете... – Я было двинулся к выходу, но потом притормозил: – Если вам когда-нибудь потребуется моя помощь...
– Не беспокойтесь. Как я могу в чём-то нуждаться, если всё, что мне необходимо, посылает мне Бог?
Мы вышли из пещеры. Вниз, сквозь заросли ежевики, сбегала узенькая тропка. Пахло летом – душистой травой, горячим воздухом, лёгким, едва ощутимым ветерком. В ослепительном голубом небе громоздились белые облака-башни.
– Идите прямо, – объяснил отшельник. – Как выйдете на дорогу, вскоре и Севеннская Община покажется.
– Спасибо за всё. Прощайте.
– Всего вам доброго, Андрэ.
И я налегке бодрым шагом двинулся вниз.
Пели птицы, жужжали насекомые. Тропинка, перечерченная полосами теней, была похожа на пешеходную дорожку. Ветки сухого кустарника тщетно цеплялись за мою одежду. Спускаясь с горы, я начал насвистывать незатейливую, но совершенно незнакомую мне самому мелодию. Видимо, это было что-то из репертуара моего предыдущего «я».
* * *
Несмотря на прекрасную погоду и не менее прекрасное настроение, чем дольше я шёл по дороге, тем сильнее поднимались в моей душе какой-то ропот, недовольство, ощущение неопределённого неудобства. Проанализировав причины этого неудобства, я понял, в чём дело. Я отучился ходить пешком. За всё время, что я здесь провёл, я ещё ни разу не путешествовал по дорогам посредством своих собственных ног. Та часть сьера Андрэ, которая таилась на дне моего разума, возмущалась необходимости даже и этой короткой прогулки.