Но отсутствие лошади было только вторым по величине неудобством. Первым было то, что ножны с мечом не оттягивали пояса, не раскачивались при ходьбе, не стучали по левому бедру. Хотя Тибо поступил правильно, проявив заботу о сохранности моего оружия, где-то в глубине души я был раздражён на своего слугу из-за того, что вынужден по его милости брести по дороге без коня и без меча, как... как последний крестьянин.
Но мои мучения длились недолго. Приблизительно через двадцать минут я вышел на широкую просёлочную дорогу, а ещё через полчаса – или немногим больше – увидел впереди крытые соломой крыши, кривые изгороди и небольшую виноградную плантацию, вплотную примыкавшую к деревушке.
Первым из встреченных мною местных жителей был маленький мальчик в длинной серой рубахе, который палкой катал в пыли круглую деревянную игрушку. Завидев чужака, мальчик позабыл о своём занятии и уставился на меня. Мордочка у него была местами полосато-пятнистой от грязи. Когда я подошёл ближе, он сорвался с места и убежал.
Следующей встречной была собака, которая воинственно обгавкала меня, но близко подходить не стала.
Потом на моём пути оказалась женщина, першая здоровенный куль. На меня она посмотрела не без насторожённости.
«Извините, вы не подскажите, где я могу найти...»
Но с языка, конечно, слетело совершенно другое:
– Ты! Иди сюда. Куда побежала?! А ну стой!..
Женщина, которая, зазевавшись, не успела вовремя смыться, снова повернулась и посмотрела на меня – на этот раз испуганно. Поклонилась – вместе с кулём.
– Где мой слуга?
– Какой слуга? – ещё более испуганно спросила женщина.
– Мой. Мой слуга. Тибо его зовут. Ваш святой, – я кивнул за спину, туда, где осталась гора, – сказал, что он здесь... Ну?
Глаза женщины вдруг раскрылись широко-широко, и она наконец-таки опустила куль на землю.
– Так это вы были... Спаси Господи... А мы уж думали, что...
– Ну, хватит. Где он?
– Вот там, господин. Во-он там. Вон, видите, в том доме...
...Добравшись до указанного дома, я обнаружил во дворе Тибо беседующим с каким-то местным. Тибо сидел на чурбачке, ко мне спиной, хозяин напротив, на лавочке. Вид у хозяина был важный, назидательный, а у Тибо – увлечённо-простоватый, как у охотника, рассказывающего правдивую историю о своих похождениях. Оба были поглощены разговором, который доставлял им явное удовольствие.
Но я прервал эту идиллию. Хозяин, заметив меня, вскочил с места. Тибо встать не успел. Я схватил его за шиворот и подтянул к себе.
– Ах ты мерзавец! Лясы тут точишь, когда я там сдыхаю!
– Но господин Андрэ!..