— О-па! — его удивленный взгляд остановился на мне.
— Ага, — сказала я, еще раз подтверждая, сказанные мной слова. — Сегодня имела честь с ним познакомиться. Как видите, я жива и, если вы начнете мне рассказывать какой он жуткий, эгоцентричный человечишка и адвокат, как делают это все вокруг, я сбегу от вас. Правда-правда.
— Дерзай! Правильный настой — половина победы, — одобрил мои действия поднятым вверх пальцем Олег и, как мне показалось, выдавил из себя улыбку, переглянувшись с женой.
Я согласно кивнула. Ну не спорить же с ним, что моя уверенность никак не связана с настроем. Только лишь реальное положение дел. И это самое положение сейчас играло мне на руку. Только интонации в голосе мужа подруги меня немного задели. Это были нотки сомнений и беспокойства. Где-то глубоко почувствовала досаду, но выказать не посмела. Это было глупо. Даже если я сейчас лоб разобью, расхваливая себя, это никого не убедит. Слова подтверждаются только реально выигранными делами. Пока таких в столице я не имела.
Я решительно пождала губы, повыше вскинув голову, сурово размышляя о своих перспективах в этом деле. Именно своих, как адвоката.
— Перестань так хмуриться, — попросила Соня. — Даже мне страшно.
Я вздохнула. Говорить о господине Загорском не хотелось, как и портить себе вечер глупыми досадами.
— Мы еще посмотрим, — в итоге сказала я.
— Вот и правильно. Нечего сопли разводить. Вынеси ему мозг. Кто-то же должен это сделать. Олег, что ты сидишь с таким видом будто о судьбе России задумался. Неси лучше рыбку и Никите скажи, чтобы куртку надел.
Наши девичьи посиделки затянулись до поздней ночи. Шашлык получился отменным. Мы не могли наговориться. Слишком долго не собирались. Наверное, поэтому потеряли счет времени. Олег с сыном давным-давно уложились спать, давая нам посекретничать.
Глаза Софки горели. На лице была лукавая улыбка. Вино нам в голову уже хорошо ударило.
— Все-таки здорово вот так увидеться, посидеть, поболтать…Как там твое семейство поживает? — Софка подрезала сыр, а я открывала третью по счету бутылку вина.
— Счастливо. Без меня, — подав плечами, ответила я.
Что я могла ей еще сказать? Моя семья продолжала свято верить в свою правоту и право своей дочери поступать и жить, как ей хочется, не обращая внимания и не равняясь ни на кого. Объяснять, что такие поступки и отношение несвойственны нормальным семьям, это лишь трата времени и нервов. И их, и моих. Я вдруг совершенно отчетливо это поняла. Почему-то раньше мне не приходило это в голову.
— Что любишь его до сих пор? — уточнила подруга, разливая по еще одному бокалу вина.