— Надо же, как здорово! — счастливо проговорила она. — Здесь и правда гораздо свежее, и фуршет приготовлен.
Вейрон посмотрел в указанном ею направлении и увидел стол, накрытый множеством блюд с небольшими бутербродами разного содержания, а в графинах нашлись прохладительные напитки на любой вкус.
— Послушай, может выпьем вина? — заискивающе улыбнулась Эмма. — Ты немного расслабишься. — Она подошла со спины и положила руки ему на плечи, принявшись осторожно их массировать. Вейрон невольно напрягся. Прикосновение нежных ручек — совсем не то, что поможет ему в этой и без того сложной ситуации.
Молча взяв один из графинов, с темно-бордовой жидкостью, он поднес его к носу, понюхал и одобрительно кивнул. Разлив вино по бокалам, выпил свой махом до дна.
Эмма присела рядом и, отпив глоток, поморщилась.
— Крепкое какое, — просипела она. — А ты и глазом не моргнула.
— Один из моих талантов, — буркнул Вейрон. — Перепью любого. Можно продемонстрировать на конкурсе.
Эмма вдруг рассмеялась, так искренне и заразительно, что он невольно и сам улыбнулся. Отсмеявшись, она сделала еще несколько глотков и потянулась за бутербродом, коснувшись грудью плеча Вейрона. Он слегка отодвинулся, и призвал всю оставшуюся силу воли, напоминая себе о долге перед королевством. Если Эмма останется здесь, он не сможет обыскать вещи.
— А я вот совсем пить не умею, — пожаловалась она. — Напиваюсь вдрызг с нескольких бокалов.
— Вот как, — протянул он. Коварный план созрел сам собой. — Но от одного маленького бокальчика тебе точно ничего не будет, а у меня есть тост, за который грех не выпить: за то, чтобы мы поразили всех на творческом конкурсе.
— И ты прошла во второй тур, — поддержала Эмма.
— До дна.
Вейрон зорко проследил, чтобы она выпила весь бокал, и тут же налил еще.
— Все эти невесты такие красивые, — вздохнула Эмма и откусила бутерброд с красной рыбой. — Ты видела, какая грудь у Раумы?
— Нет, слава всем святым, — пробормотал Вейрон.
— Рядом с ними я чувствую себя замарашкой, — пожаловалась она.
— Ты? — Вейрон не смог сдержать удивления. — Ты очень красивая, Эмма, — не покривил он душой.
— Не знаю, — она пожала плечами и положила в рот малину. — Ты так говоришь, потому что мы подруги.
Вейрон усмехнулся под цветохроном и поднял бокал:
— За подающую большие надежды менталистку, которая прекрасна и душой, и телом.
Он выпил залпом, но Эмма сделала лишь глоток.
— Я провалилась, — пожаловалась она. — И как менталистка, и вообще…
— С такой невестой, что тебе досталась, ты творишь чудеса.
— Дело вовсе не в тебе, нет, — поспешила заверить Эмма. — Просто я думаю, что, возможно, это все не мое. Отборы, интриги, борьба за власть… Я представляла свою работу более спокойной, что ли… Когда некуда спешить, когда помогаешь человеку раскрыть самого себя, а не те качества, которые нужны кому-то другому…