— Лиза, ты завралась. Ты врала нам годами о том, где ты и с кем ты. Потом ты просто перестала слушать нас, уходила-приходила когда тебе хотелось, слышала только себя. С тобой разговаривать не возможно было — ты либо орать начинала, либо сбегала. Если мы тебе так не нужны, если ты так нас презираешь… Может быть, мы неидеальные родители, но мы с отцом всю жизнь старались сделать для вас всё возможное, чтобы вы были одеты, сыты и в безопасности. Но ведь тебе только праздники подавай, гулянок или где вы там пропадали. Я же видела, как ты кривила нос от нашей жизни. Извини, если не смогли осыпать тебя деньгами…
— Да при чём тут деньги?! Я этого от вас никогда и не ждала. Просто мне всегда хотелось чего-то…большего.
— Вот и иди, Лиза. За своим большим, — обессиленно выдохнула мать.
Долго не отваживалась произнести следующий вопрос вслух. Казалось, что если скажу, то сердце не выдержит — остановится и я рассыплюсь.
А потом всё же сказала, до последнего надеясь, что мама начнёт меня переубеждать, заверять в обратном.
— Ты меня выгоняешь?
Она внимательно посмотрела на меня, мне даже показалось, что она ждала этого вопроса. И вместе со следующими словами пришло понимание, что она тоже хотела этого разговора, долгие годы ждала, пока мы боролись друг с другом, безвозратно теряя остатки нашей привязанности.
— Я умываю руки. С этого момента делай, что хочешь. Хочешь, живи с нами, хочешь — нет. Ты ведь всё равно уйдёшь, не сейчас, так завтра, не завтра, так через месяц. Вот как Артур и Максим твои позовут, так и уйдёшь. Я устала Лиза, устала. Себя мучить, отца, нам же ещё Дашу с Андреем растить. Так что делай как хочешь, Бог тебе судья.
Меня хватило только на то, чтобы кивнуть.
К Ване я ехала с чётким пониманием, что уезжаю. Решение казалось настолько правильным, что мне даже страшно не было, от того, что я собиралась сделать — уехать в другой город и бросить всё, что у меня есть. Вернее бросать мне толком ничего и не надо было, только учёбу, но с этим разобраться можно. Семьи у меня теперь официально не было. Были только Макс и Артур. Им я нужна любая, а на всё остальное можно забить.
Я до последнего верила в то, что если я позову Чемезова с нами, он согласится. Может быть не сейчас, не сию минуты, пусть через год, но я очень хотела, чтобы он поехал со мной. Но я так и не предложила.
Мы столкнулись у самого его подъезда. Ванька как раз выходил из дверей, когда я налетела на него. Долго стояли и просто разглядывали друг друга, как тогда в патрульной машине. Но когда-то это была игра, а сейчас… Сейчас это была экзекуция. Я смотрела на него жадно, словно пытаясь впитать в себя весь его образ, каждую его деталать. Видимо уже готовясь к тому, что это будет последний раз, когда я ещё имею хоть какое-то право смотреть на него как на своего. Он был одет в курсантскую форму, и сердце начинало биться быстрее только от одного его вида. Мне очень нравилось, когда он носил форму, это придавало ему какой-то серьёзности, словно подчёркивало все его достоинства — решительность, мужество, надёжность. Делало их более очевидными, более выпуклыми.