Ульф вдруг смолк. Ноздри его трепыхнулись, и молочные брови сошлись на переносице. Следом он буркнул:
— Там, где раньше висел мой клык.
Света глубоко вздохнула. Этим утром, одеваясь, шнурок с клыком Ульфа она уже не надела.
— Я приду к тебе ночью, — натужно заявил оборотень. — Когда все уснут.
Света вскинула голову. Хотела возмутиться, но внезапно подумала — его нельзя отталкивать. Не сейчас, когда он может убежать к альвийкам, и там обернуться волком. Озвереть с одной из них…
Ее замутило, а Ульф торопливо добавил:
— Я приду не для того, чтобы взять положенное мужу. Хочу отвести тебя в мастерские темных альвов, пока все спят. Покажу, как найти подземный ход — и как в него войти. Чтобы ты могла сбежать из крепости, если понадобится. Теперь поговорим о другом. Прежде я надеялся, что после моего оборота волки увезут тебя в Ульфхольм. А я доберусь до него на четырех лапах, и время от времени смогу видеться с тобой. Мне говорили, что в полнолуние даже обернувшиеся ненадолго становятся людьми.
Нет, Ульф, тоскливо мелькнуло у Светы.
Это несправедливо. Если кто и достоин в этом мире человеческого лица — то это он. Несмотря на измену…
Она прикусила губу.
— Но теперь я передумал, — неожиданно объявил Ульф. — То, что я сделал, перечеркнуло все. Дня через два сюда приплывут волки из Ульфхольма. Во всяком случае, я на это надеюсь. Приглядись к ним, Свейта. Если тебе кто-то понравится… нет, не нужно ничего говорить. Ни сейчас, ни потом. Мы все поймем сами. Просто помни, что ты теперь свободна. И должна выбрать тропу, на которую ступишь без меня. С волком, что тебе понравится, я поговорю сам. Увидимся ночью.
Потом Ульф вышел. Молча, ссутулившись и пригнув голову.
* * *
Придется ей помочь, безрадостно подумал Ульф, подходя после заката к женскому дому.
Помочь, подтолкнув в нужную сторону.
Он вспомнил, как пахла Свейта этим утром, сразу после его слов. Сквозь обиду и злость пробивалась позорящая его жалость…
Ульф сцепил клыки, опять подросшие во рту. Но дверь женского дома отворил мягко, неслышно. Прошагал по проходу, затем толкнул дверь опочивальни, в которой прежде обитала одна из жен конунга Олафа.
Свейта опять стояла у окна, глядя в темноту, подсвеченную далекими сполохами из ям с огнем. На скрип двери она обернулась.
И снова, как утром, в запахе ее горькими каплями потекла жалость. А еще там трепыхнулось желание. Вернее, отзвук того, каким оно было прежде. Увядающий, надломленный цветок…
— Дверь на ночь надо запирать, Холегсдоутир, — сухо бросил Ульф. — Иначе тебя навестят альвы. Не забывай, что радость от их объятий длится недолго.