Она снова поворачивается ко мне.
— Что ты хотел сказать?
Она выглядит такой счастливой, что я не могу заставить себя испортить ей весь кайф.
— Ничего, — отвечаю я. — Потом расскажу.
— Хорошо. — Она в последний раз оглядывается по сторонам и тоже делает несколько снимков. — Нам, наверное, пора возвращаться. Нужно заполнить кучу бумаг по логистике, чтобы доставить коллекцию Данфорта.
— Точно. — Киваю я, все еще чувствуя себя немного виноватым. — Но давай поужинаем вечером. И поговори, ладно?
Она усмехается.
— Конечно, я просто скажу Дейлу Райдеру, чтобы он встретился со мной в другой раз.
У меня вырывается стон.
— Серьезно, этот засранец?
— Только потому, что он знаменит, это не делает его засранцем, — смеется Лиззи. — Кто знает, может он меня настолько поразит своим миром кинопремьер и обслуживания номеров?
Мне хочется двинуть этому парню прямо сейчас.
— Только не сегодня. Будь готова к шести часам.
— Хорошо, — улыбается она. — Это же не свидание?
Я скажу ей об этом сегодня вечером, решаю я, когда мы возвращаемся в отель. Смягчу удар от своих слов бокалом-другим, но лучше резко сорвать пластырь с нарывающей раны. В конце концов, не я объявлял награду и не я на нее претендую. Я сказал Майлзу, что это была плохая идея. Она не возненавидит меня, если я сообщу ей о призе. Ну, по крайней мере, не очень сильно возненавидит.
Так ведь?
— Смотрю на тебя, детка. — Я рассматриваю свое отражение в огромной зеркальной стене вестибюля отеля. Мое черное коктейльное платье в стиле пятидесятых, не совсем кэжуал для ЛА, но кого это волнует? Такое платье было сделано для того, чтобы его носить, а не оставлять пылиться в закрытом чемодане.
Я оглядываюсь вокруг. Джейк настаивал встретиться здесь. Я решила, что мы просто перекусим в баре отеля, но что-то нигде его не вижу.
Мой телефон жужжит. Внешний звонок.
Я выхожу за дверь отеля, и меня встречает адский свист. Джейк уже развернул «Тандерберд» и стоит у пассажирской двери, одетый в темно-серый костюм, который мог бы посрамить самого Кэри Гранта.
Черт. Я стараюсь не пускать слюни. Вся эта история с «платоническим коллегой» стала бы намного проще, если бы он не был таким сексуальным. Почему он не отрастил себе пивной животик? Или лысину? Или у него появился бы неприятный запах изо рта и какая-нибудь экзема?
— Ты прекрасно выглядишь, — мягко говорит он, когда я сажусь в машину.
— Спасибо. Ты и сам неплохо выглядишь.
Он садится за руль, и мы едем по Голливудскому бульвару. Закат угасает в красно-оранжевом сиянии настолько великолепном, что мне хочется все продать и переехать сюда на постоянное место жительства. — В Нью-Йорке таких закатов не бывает, — вздыхаю я.