Я почти покинула кабинет Эмина, когда чужие ворвались в квартиру.
Не успев закричать, я оказалась в руках одного их них. Наемный убийца? Или человек Давида? Они приехали за мной?
Но ни одна из догадок не оказалась верной.
Они пришли за Альбертом.
Вернулись. Вернулись за своим хозяином.
— Долго вас ждать пришлось, черти. Почти окочурился здесь, — слышу, как чертыхается Альберт.
— Мы предупреждали, Смертник. С Эмином не надо церемониться. С психами не разговаривают.
— Ну-ну. Ты еще поучи меня. Отстреливай наручники, — велит Альберт или Смертник…
Я тряслась как осиновый лист, пока крепкое мужское тело прижимало меня к стене. Он убийца, который выполняет приказы Альберта. Мне с ним ни за что не справиться. Бляшка его ремня неприятно впивалась в кожу — там, где задралась футболка.
Я металась взглядом — то к своему мучителю, то к Альберту, которого…
Которого уже освободили от наручников.
— Эмин опрометчиво подумал, что я поступил опрометчиво.
Альберт обращался ко мне. Я затихла, перестав сопротивляться. Одна беззащитная девушка не справится с целой группировкой. Лучше затихнуть, если я хочу остаться живой.
Альберт шагнул ко мне, и его обезображенное лицо возвысилось над моим. Очень близко. Я чувствовала его кровавое дыхание на себе.
Сердце билось, словно пойманное в клетку. Альберт сейчас отомстит. Эмину отомстит с помощью меня. Вот и пришел час расплаты. Я поняла, что нет такого места, в котором Диана Шах будет в безопасности.
А я еще помочь хотела. Укол сделала, таблетки просила выпить…
Пределу глупости моей нет!
— Эй… ты снова плачешь?
Я дернулась, когда рука Альберта своевольно взяла меня за лицо. Схватила за щеки так сильно, словно я ему не обезболивающее вколола, а волшебное зелье.
У Альберта резко появились силы. Да такие, что даже против него я оказалась бы бессильной, а тут еще его люди удерживают меня. По его приказу.
Он схватил меня сильно, но не больно. Эмин похуже обращался, и это оказалось разницей между ними…
Альберт стоял так близко ко мне, словно ему нравилось это делать. И трогать меня нравилось.
— Я знаю, что рядом с Эмином ты много плачешь.
Даже в эту минуту я не понимала, насколько сильно я нравлюсь Альберту.
Насколько давно я ему небезразлична.
Я не чувствовала исходившего от него желания. Это позже пришло.
Пришло понимание, что ничего не зависит от женского желания.
Потому что в этой жизни выбираем не мы, а выбирают нас.
— Со мной все будет по-другому. Обещаю.
Его глаза покрылись дымкой, рот Альберта распахнулся от немыслимого желания. Дыхание его утяжелилось. Мужской ремень вновь впился в кожу — меня схватили. На этот раз крепко и без шансов вырваться.