Я стараюсь не отводить взгляда от его жестокого лица. Весь в гематомах, тем не менее Альберт ровно стоял на ногах, словно что-то приносило ему мотивацию. Большую и весомую мотивацию.
Впрочем, забрать меня с собой — чем не мотивация?
Вполне имеет возможности! Эмин ведь даже вернется — совсем не скоро. Не скоро обнаружит мертвую охрану и отсутствие его любимой девочки.
— Оставьте нас. Выйдите, — приказывает Альберт, — если Эмин вернется, скрутите в бараний рог.
Молюсь, чтобы Эмин не вернулся.
Потому что не хочу для него такой участи.
Тем временем мы со Смертником остаемся одни. Чужие руки больше не удерживают мое тело, но с Альбертом мне все равно не справиться. Я сама излечила его… теперь мне с ним точно не справиться.
— Эмин такое не простит, — шевелятся мои губы в укоре.
Это были все слова, которыми я могла оперировать.
Больше мне крыть было нечем.
Я старалась утешить себя той мыслью, что Альберт явился к Эмину не просто так. Значит, Смертнику и его банде что-то было нужно от нас. Не знаю только, что именно, но я бы хотела это выяснить.
— Заберешь меня с собой, и тогда в следующий раз он тебя пристрелит.
Я не лгу. Я знаю, что говорю: Эмин точно пристрелит Смертника и совершенно точно он меня найдет. Даже будучи одиночкой Эмин остается по-своему силен.
— Я и сам это понимаю. Не пытайся крыть очевидными вещами, котенок, — ухмыляется Альберт.
Окровавленным пальцем мужчина касается моей щеки. Кровь на его руках давно засохла, но страшно от этого было не меньше. Я забываю дышать, максимально вжимаясь в стену. В кабинете мы с Альбертом остаемся одни. Мы и наш зрительный контакт.
Только за это Эмин может подписать ему смертный приговор.
А еще за прикосновения.
За близость непозволительную.
За…
— Не все такие, как он. Я не стану похищать тебя из места, которое ты считаешь домом.
Альберт припоминает мне март и Сибирь. Напоминает, как Эмин забирал меня из дома. Смертник все знает.
Значит, меня не собираются похищать.
Я останусь здесь, и Эмин вернется домой ко мне. Если я буду дома, он не потеряет контроль, и все будет хорошо.
— Котенок, а ты знаешь, что твой Эмин сделал с одним из тех троих подонков? Точнее уже двоих, ведь одного из них он застрелил на месте. Еще в Сибири.
Я не спешу с ответом, а Альберт делает вывод, что я забыла.
— В Сибири, — напоминает Альберт, — когда Анархист, еще не знавший о том, что его ребенок жив, приказал избавиться от дочери Анны самым жестоким способом. Их было трое, помнишь?