* * *
При всей своей привлекательности Лита так и не сумела стать предметом эротических вожделений. Все парни по-прежнему видели в ней друга, знакомили со своими подружками. Она проводила время в их обществе, и никто не догадывался, что Аэлита одинока и до сих пор не может забыть Богдана. Именно Богдана, а не Марка. Это был тайный роман со взрослым мужчиной, поэтому Аля ни с кем не делилась. А друзья-подружки считали, что она все еще сохнет по Марку.
Да, эпизод со знойным молдаванином Марком не изгладился из памяти. Однако жизнь шла своим чередом, и судьба подарила ей встречу с Богданом. Это был серьезный и, по ее меркам, не совсем молодой человек. Он никогда не называл ее ни Алей, ни Лялей — только полным именем Аэлита. Только иногда, сжимая ее в своих крепких объятиях, тихо шептал: "Солнышко мое". Даже вспоминая эти редкие минуты, Аля ощущала тепло его сильных рук, горячая волна окатывала все ее тело, а дух захватывало от желания близости…
Богдан не был красив, но его серьезность и эрудиция в сочетании с рассудительностью покорили сердце юной девушки. Она как-то сразу прикипела к Богдану, видела в нем кумира, мудрого, справедливого и удивительно спокойного. Рядом с ним она чувствовала себя совсем глупой девчонкой и, как говорится, слушала его, раскрыв рот.
Расставание с Богданом произошло неожиданно и по его инициативе. Как оказалось, он ранее был женат. Развод с женой не расставил все точки над i. И она сыграла на отцовских чувствах бывшего супруга. Стала частенько названивать ему. Из трубки слышался милый голосок Лизоньки. Он-то и растопил сердце Богдана, заставив помириться с женой.
А сердце бедной Альки в очередной раз было разбито вдребезги. Однако оно нуждалось в новой любви. Быть может, поэтому предложение Аркадия она приняла без особых раздумий. Ей нравились его ухаживания, его веселый характер. Она была влюблена и счастлива от сознания, что ее тоже любят.
С Аркадием было так легко, так просто, жизнь казалась прекрасной и удивительной. Арик — таким добрым, отзывчивым и заботливым. Аэлита решилась рассказать ему всю правду о себе, чтобы не начинать совместную жизнь с недомолвок. Утаила только одно: она бережно хранила фотографию Богдана — единственное, что осталось от той обжигающей любви-страсти. Любви, которая оставила горечь расставания, сожаления о чем-то незавершенном, несбывшемся. Но почему-то не вызвала обиды…
* * *
Самая большая глупость — поведать мужчине о своих прежних близких отношениях. А тем более — об ошибках молодости…
* * *
Аркадий наконец нашел в себе силы подняться с дивана. Шаткой походкой подошел к зеркалу: