А я? Хочу ли я замуж? Вот здесь и сейчас. Не ради ребенка, не ради защиты Дэми, а просто потому что согласна быть с этим мужчиной всегда. А если он… как и Ричард, вдруг переменится, вдруг решит, что я нужна для галочки, а коль долго думаю, можно оттрахать мою экономку или подружку? Ну, мужчине ведь так просто: снял штаны и вперед.
Я ведь Потапыча совсем не знаю, а бездумно связывать свою жизнь с человеком, которому нужна только поиграть, не хочу.
Но мишка кажется другим, и я себя, наверняка, накручиваю, но эта встреча с ублюдком Риччи выбила почву из-под ног. А еще похороны… Принуждения выйти за Прэскота. Мир будто сошел с ума и решил меня уничтожить сумасшедшими гонками, которым я не нахожу объяснения.
Дэми оторвался от меня и, обняв большими ладонями щеки, вытерев нежно слезы, что все еще скользили по моим щекам, прошептал:
– Я проиграл, да? Никудышный из меня романтик. Увы… Знаешь, я когда увидел колечко на твоей руке, так обрадовался. Даже запел. – Он тихо рассмеялся и медленно расстегнул молнию на моём маленьком чёрном платье. – Похоже, мне придётся смириться с тем, что тебя устраивает Дэми-версия, и не желать большего. Я понимаю тебя, Ева. Поверь, понимаю. Катя часто попрекала, что из меня никудышный муж. И дома практически нет, и сыном не занимаюсь. Глупо было надеяться, что я стану для тебя кем-то большим. Я не буду давить и донимать тебя, моя колючая бабочка. Скажи, что ты хочешь, постараюсь сделать так, чтобы ты улыбалась, а не плакала. Поверь, каждая твоя слезинка прожигает мне грудь сильнее соляной кислоты.
Он мягко поцеловал мои веки и опустился к губам.
– К черту романтику, Дим, – проговорила я, глотая горечь. Отодвинулась, не позволив поцеловать. Как ему объяснить, что просто боюсь? – Ты прыгал когда-нибудь с большой высоты в никуда? Вот у меня сейчас такое же ощущение: будто лечу на большой скорости головой в пустоту. У тебя была семья? Мама, папа, бабушка? А у меня есть только отец, которому я никогда не была нужна, и бабуля, которую видела вживую несколько раз еще в дошкольном возрасте. Да, признаю, была слепа, многие вещи оказались не такими, как я всегда считала, но это не отменяет того, что я выросла в четырех стенах в обнимку с тетрадями и книгами. Я донимала отца нарочно, мне хотелось, чтобы он меня заметил! И, – я сползла по плечам Дэми ладонями, свела наши руки вместе, залюбовалась блеском камушка на колечке. – Я теряла близких людей слишком часто. Мама, Оливия… Это было тяжело пережить, никто не понимал, что я чувствовала, никто не спасал, не поддерживал, не давал советы, как идти дальше. Вдруг ты передумаешь, вдруг я стану скучной, несносной? Вот такой вот капризной и не способной увидеть твои переживания? Вдруг я буду плохой мамой? А вдруг, – у меня сорвался голос, пришлось вдохнуть и взять себя в руки. – Вдруг ты поймаешь шальную пулю на работе? Что я буду делать? Как буду жить? Без тебя, как? Я? Буду? Жить?! Да что ты смотришь?! Нихрена ты не понимаешь, Дэми! Я хочу сказать «да», но мне до чертиков страшно! И поешь так нежно, так трепетно, что у меня сердце лопается от чувств. И надежный, и властный, и самый лучший... Что ты молчишь? Ну, почему ты молчишь?! – я стукнула его по груди кулачками, сжала рубашку и прорычала: – Дэмо-версия, говоришь? А кто для тебя я?