— Роман Андреевич?
— Слава Богу! - обхватывает ладонями мое лицо, заглядывает в глаза. – Что тебе снилось? Ты металась по кровати и мычала.
— Мне приснился кошмар, - если бы меня не удерживали за лицо, отвела глаза в сторону, а так приходится смотреть в невероятную бушующую синь напротив. – Мне снилось то, что...
— Шшш, - прикладывает палец к моим губам. - Это всего лишь сон.
— Так будет всегда? Я теперь всегда буду видеть их лица? – меня начинает трясти, глаза наполняются слезами. Неужели еще осталось чем плакать? Вчера мне казалось, что я выплакала все, что было во мне. Мне страшно начать анализировать ситуацию. Страшно искать причину и мотив поступка Паши. Я не понимаю, как он мог со мной так поступить, обмануть меня в чувствах. А ведь говорил, что хочет быть со мной, рассказывал о своих планах на будущее, где я играла не последнюю роль. Неужели у человека, который планировал свой отвратительный поступок, нет никаких ценностей, ничего святого?
— Сейчас придет врач, - Роман Андреевич убирает руки, я с сожалением смотрю, как он встает и наливает в стакан воду. Протягивает его мне.
— Спасибо, - пить мне не хочется, но под строгим взглядом делаю несколько глотков. – Почему вы здесь?
— Я вчера обещал приехать.
— Я думала, вы из вежливости это сказали. Но у вас много дел, не стоило так себя утруждать. Со мной все в порядке, если можно так сказать.
— Наш вчерашний разговор никак не выходил у меня из головы, - берет стул, ставит его возле кровати. Я подтягиваю коленки к груди, обнимаю их, внимательно следя за каждым движением Романа Андреевича.
— Я не буду писать заявление, если вы об этом.
— Об этом мы поговорим позже. Я попросил полицию зайти к тебе во второй половине дня, после выписки из больницы.
— Зачем?
— Дина, - склоняет голову на бок, недовольно меня разглядывает. – Не нужно этим парня все прощать. Они не заслуживают этого. Ты понимаешь, что чудом избежала худшее, что могло с тобой произойти? Если бы... – сглатывает. – Если бы я передумал к тебе ехать домой, вряд ли ты сейчас сидела передо мной.
Теперь я опускаю глаза и разглядываю свои колени в больничной пижаме. Роман Андреевич не озвучил конкретно свою мысль, но я поняла, что он имеет ввиду. Вчера я тоже об этом думала. Сумела бы я жить после надругательства над собой? Вряд ли. Сейчас, конечно, мне кажется, что не смогла бы перешагнуть через черту, но подсознательно понимаю: я бы была сломлена и совершила бы что угодно, лишь бы не думать и не вспоминать.
— А почему вы решили приехать ко мне? – я этому человеку обязана. Если бы не он... Если бы он пришел на полчаса позже... Зажмуриваюсь.