У него шуточки такие были. Видимо, с той поры не очень много изменилось. А я тогда в себя прийти не могла. Смотрела во все глаза и робела.
Он стал… взрослее. Мужественнее. Шире плечи, крепче мускулы. Лицо словно оформилось — потеряло остатки мягкости, и я робела в его присутствии. Лео взрослый, а я — ребёнок. Вот что я поняла, как только его увидела год спустя. И то, что меня не смущало в самом начале нашего знакомства, жутко нервировало сейчас.
Я представила, как мы смотримся со стороны. Всплыло в голове мамино: «А что подумают люди?» и невольно увеличила дистанцию между нами.
Лео всё понял. Он всегда был чутким и умел ловить малейшие оттенки настроения. По крайней мере, моего. Он не сделал ни шагу, чтобы приблизиться. Только когда мы дошли до угла моего дома, остановился и спросил:
— Ты боишься меня, Эль?
Нет, я не боялась. Меня волновало, кто и что подумает, когда увидят нас вместе. А как это объяснить, я не знала. И тогда Лео сказал:
— Всегда будь собой, Тань. Даже если ты всё сделаешь правильно, обязательно найдётся тот, кто осудит. Увидит фальшь в искренности. Изгадит радость или бросит камень, когда ты в горе. Люди всегда говорили и будут что-то говорить, обсуждать и осуждать, завидовать или радоваться, когда тебе плохо. Посторонние, чужие тебе люди. Стоит ли на них обращать внимание?
Я замерла, прислушиваясь к его словам. Щёки горели от стыда. Он… видел меня насквозь. Читал мои глупые мысли. И был как никогда прав, произнося эти слова.
— А будут те, Тань, кто тебя никогда не бросят в беде, придут на помощь и протянут руку. Только они важны, понимаешь?
Я понимала. Обернулась стремительно, сделала два шага, что нас разделяли и с разгона уткнулась ему в грудь. Так сильно, что даже зубами ударилась о его каменные мышцы.
— Прости меня, пожалуйста, — попросила глухо. Губы мои касались кожаной куртки, а руки сами обняли его за талию. Он такой большой. А я всё ещё маленькая дурочка, хоть и росту во мне прилично.
— Ну что ты, Эль, — рука его осторожно прошлась по моим волосам. — Я просто хотел сказать: ничего не изменилось. Мы стали немного старше, это правда, а всё остальное осталось прежним. Ты та, с кем я могу сходить в разведку. Повернуться спиной и знать, что не ударишь.
Наверное, он имел в виду другое.
Я та, с кем он всегда мог быть собой. Не натягивать маску, не закрывать душу. Но об этом он умолчал. А я тогда, кажется, не совсем понимала, что его тянет ко мне.
Было ещё кое-что, стоявшее между нами. Я никогда не говорила об этом, а тогда захотела, почувствовала потребность сказать правду.