Я молчала, чувствуя, как от холода немеет тело и становится больно дышать, но не отводила своих глаз от лица молодого барина, смотря спокойно и холодно, отчего тот начинал бесноваться и злиться лишь еще сильнее, в одном прыжке преодолевая расстояние между нами и хватая своей ручищей за шею:
— Задушил бы тебя, гадюку!!! Всю душу ты мне своими глазами вывернула!!! Никто за всю жизнь так не унизил меня, как ты, девка самовлюбленная! А ведь я-то думал, что увидишь меня и полюбишь сразу, годами собирал приданое и подарки для тебя, чтобы они были достойны самой королевы! Никого не слушал, с отцом своим ругался, так тебя хотел! А ты меня прогнала с порога, не вышла даже!!! Не взглянула даже глазами своими высокомерными! Всю жизнь ты мне сломала, ведьма проклятая, но смотри… — он улыбнулся жестоко и язвительно, кивая на мое оборванное грязное платье с кровавыми разводами, — …и тебя жизнь покарала. Отдала в руки того, кто даже не человек. Сломала и опустила в такую грязь, откуда ты уже никогда не выберешься. И отец тебе больше не поможет, потому что теперь ты в моих руках, и я с тобой буду делать все, что только душе моей будет угодно!
Он схватил меня за грудь, сжимая ее до боли и наслаждаясь тем, как скривилось мое лицо.
Я брыкалась, как только могла, подвешенная за руки кверху и стирая кожу до крови снова и снова, пока пыталась пинаться и убрать его от себя, понимая, что беспомощна как никогда.
— Что, не нравится? — встряхнул от меня грубо, снова ударяя по лицу наотмашь. — Привыкла уже быть подстилкой Зверя, продажная девка?! Он тебя не так касался?
— Не так! — закричала я, извиваясь в его сжимающей руке, которая стремилась причинить только боль и унижение, когда я с щемящей тоской вдруг подумала о том, как монстр всегда боролся с собой, чтобы не причинить мне вреда. Как он ломал себя каждый раз, когда боялся, что сделает мне больно, — Никто из людей не сравнится со Зверем в его открытости и правдивости! Никто из вас не достоин даже его звериной волосинки!
— Ах тыж!!!
Руки мужчины тут же впились в мою шею, как бы я не хрипела и не пинала его, ощущая, как он содрал своими ногтями кожу как раз там, где был укус монстра и что было его меткой.
Он задушил бы, не пожалел и не подумал о своем желании обладать и мстить, если бы не раздался волчий вой. Все тот же. Страшный, низкий, пробирающий до самых костей. Но в этот раз настолько близко, словно волк был на пороге, заставляя мужчину отшатнуться от меня, оборачиваясь по сторонам судорожно и сосредоточенно, когда я видела даже сквозь застывшие на ресницах слезы, что он осматривает каждую темную тень в этом месте, думая, что мы больше не одни.