Артем все же настоял на том, чтобы проводить меня до кабины лифта. Я запиналась, пытаясь сказать ему, чтобы он возвращался на свой пост, однако парень был непреклонен и, в конце концов, выхватил из моих пальцев ручки сумки.
Мы вышли за пределы квартиры, оказавшись в светлом широком коридоре.
В этот момент разъехались в стороны серебристые двери лифта. Герман оглядывался через плечо, о чем-то сообщая Андрею, который следовал за ним попятам. Ермолов принялся активно жестикулировать рукой, повысив тон голоса.
Я не сдвинулась с места ни на миллиметр, оцепенело уставившись на мужчину, с которым познала горькую влюбленность. Наконец, он тоже обнаружил меня перед входной дверью лофта, неподвижную и растерянную.
Герман остановился, метнув взор на Артема, затем снова вонзился в мое побледневшее лицо. Ермолов безмолвно спрашивал, какого черта здесь происходит. Его темные глаза пронзали мою душу, разрывая на части изнутри.
Я надеялась сбежать, но в итоге набрела на тупик.
— Лера? — вопросительно проговорил Герман бархатисто-мягким и восхитительным голосом.
— Герман Давидович, — тихо вымолвила я, не в состоянии продолжать смотреть на него. Слишком больно. — Такси, наверное, уже ждет внизу, — повернулась к Артему и потянулась за сумкой. — Дальше я сама. Спасибо за помощь.
— Нет, Валерия Александровна. Позвольте мне.
Он направился к лифту, так и не отдав мне мои вещи, но Герман остановил его.
— Артем, скажи водителю, что его услуги не понадобятся, — отдал приказ охраннику.
Я замерла.
— Возьми машину и лично отвези Валерию, куда ей нужно, — закончил Ермолов.
Дыхание, которое я задержала, выпустила с последней частицей надежды, что, возможно, это еще не конец… что в наших отношениях не поставлена жирная точка.
Герман с некоторым разочарованием посмотрел на меня.
— Благодарю за сотрудничество, Валерия Александровна, — его громкие слова вонзились острым кинжалом в самое сердце. — Берегите себя.
— Вы тоже, Герман Давидович, — шепнула на выдохе и засеменила к лифту, сжав кулаки и уговаривая себя не оборачиваться.
Как только я села на заднее сидение внедорожника, слезы градом хлынули по щекам. Сморкаясь в бумажный платок, взирала на высотное здание сквозь густую пелену влаги на глазах.
Все кончено.