Присутствие Миланы, как и аромат её дорогих духов, здесь неуместно. В её присутствии беседка казалась какой-то скособоченной, Костик смотрелся не лихим гитаристом, а замшелым бардом и даже блиставшая до того Ульяна растеряла лоск и уверенность. Милана обвела беседку взглядом, будто рассматривает детали, «заметила» Гордея и направилась к нему. Встала напротив.
— Милана, — кокетливо представилась. Он проигнорировал протянутую руку и ухмыльнулся:
— Гордей.
Его подружка — а то что это она у меня не осталось ни малейших сомнений — прижалась бедром к столу за спиной, едва не опустив филей на столешницу, и скрестила длинные ноги:
— Как считаете, Гордей, стоит ли мне арендовать номер в этом постоялом дворе?
«Постоялый двор» она произнесла намеренно, пренебрежительной интонацией. Примолкли все, даже планировавший рассказать анекдот Костик. Одной дурацкой фразой оскорбила всех присутствующих.
— Здесь неподалеку «Морская звезда», не «Кемпински», конечно, но попробуйте. А в постоялых дворах размещают лошадей, — хмыкнул он и добавил: — Или вам всё-таки сюда?
— Сюда, сюда, — нараспев подтвердила она, не заметив издевки, и стала возвращаться к нам.
Минуя, сидящую за столом, Ульяну провела ей рукой по кончикам волос, а когда та дернулась от этого прикосновения, Милана повернулась к ней и через плечо оскалилась улыбкой. Достигла меня, прижалась до катастрофичного близко и подхватила под руку, будто лучшую своею подружку. Смотрела при этом на Гордея и взгляд словно говорил — которая, та или эта?
На меня словно столбняк напал. Зажатая рука полыхала огнем, а выдернуть её, освободить я не решалась. Алиса подбежала к маме, забралась на колени и обхватила за шею. Казалось, ребенок чувствует, что с новоприбывшей тетей не всё ладно. Милана отследила передвижения девочки, перевела взгляд на Гордея и просюсюкала:
— Идемте, дорогая, покажете мне номер.
Мне, наверное, следовало отказать ей. Остановить её сразу, как только покинули беседку, не позволять вести себя, как овцу на бойню, сказать напрямую и проводить до калитки. Но той уверенности, которая переполняла эту женщину, во мне не нашлось бы и половины. Я послушно плелась за ней и думала лишь об одном — кто-нибудь избавьте меня от этого общества. А следом пришла другая идея: показать ей самый неприглядный номер и надеяться, что Милана сама не захочет его снимать.
— А эта блондиночка, когда у вас остановилась?
— Что? — переспросила я, увлеченная своими мыслями.