Наурэль поморщился. Как может полукровка походить на благородную эльфийку?
Мираэлла с горечью посмотрела на него:
— Зря я тебе открылась. Я думала, ты поймёшь, каково мне потерять вторую дочь…
— Не говори так! Мы найдём Кайниэль, она скоро будет дома, я клянусь! — Лорда охватило зелёное сияние магической клятвы.
— Отец! Зачем?!
— Я так виноват перед тобой, дочка. Я сделаю все, чтобы вернуть домой Кайни. Даже если это будет стоить мне жизни. Прости меня. Ты все сделала правильно. Ты спасала свое дитя. Ради тебя я бы поступил точно также, только лишь бы спасти тебя. Ты — самое дорогое что у меня есть. Ты и внуки, которых ты мне подарила. Но Олиэлла… Я не готов её принять, прости, это выше моих сил… — Лорд Наурэль поднялся и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Мираэлла с горечью смотрела вслед отцу. Она чувствовала, как стало легко на душе. Больше двадцати лет она скрывала правду ото всех. И сейчас с её плеч свалился такой огромный груз. Надо только открыться ещё и Мигелю. Он будет очень зол. Никто не захочет принять в семью Олиэллу. Никто, кроме неё самой. Она так виновата перед ней. Мираэлла не видела, как растёт дочь. Её первым словом не было "мама". Она не увидела её первую улыбку, робкие шаги. Не успокаивала дочь, когда так нужна была ей рядом. Одни Боги знают, какой трепет испытала Мираэлла, когда узнала, что артефакт активирован. Её сердце, полное до краёв печали и тоски, казалось бы лопнет от горя. Но сейчас почему-то возникла смутная надежда на то, что все закончится благополучно. Что её дочери найдутся. В её памяти навсегда осталость восторженное личико девочки, когда ей дали в руки медвежонка. Она подглядывала за Олиэллой, трепеща от волнения. Та гладила своими маленькими пальчиками глазки-пуговки и целовала медвежонка в щёчки. А несчастная мать представляла, что дочка целует её саму. Сердце не выдержало этих воспоминаний, и Мираэлла расплакалась, уронив голову на руки. Она выливала в этих рыданиях свое жгучее сожаление, чувство вины, тоску, глубокую материнскую тоску по своим детям. Она отчаянно соскучилась по своему одуванчику, по своей малышке Кайниэль. Молила Богов, чтобы сохранили ей жизнь. Пусть они заберут лучше меня, думала несчастная мать, только пусть мои дети будут живы…
Оливия.
Владим ушёл, на прощание сжав мою ладонь в ободряющем жесте. А в моей душе поселилось смятение. Владим мне очень нравился, так, что от одного его пылкого взгляда становилось жарко внутри. Неужели может быть такой огонь между людьми? А что, если это все несерьёзно, и пройдёт это наваждение очень быстро, как сгорает в огне дотла спичка, оставив после себя горстку пепла. А вдруг меня этот огонь также сожжет? С такими философскими вопросами в голове я завтракала кашей, слушая в пол уха девочку. Та выглядела совершенно здоровой, весело щебетала о том, что ей снилось. Но вдруг, как только Магстер Шаган вышел из комнаты, малышка цепко схватилась за мою ладонь, понизив голос до шёпота: