Наши игрища продолжаются, пока Таня не говорит, что малышам пора готовиться ко сну. Я вызываюсь помочь с сыном, и она терпеливо объясняет, как он обычно укладывается. Качаю мелкого сначала под ее контролем, а потом они с Марьяшкой уходят в комнату девочки. Для меня жутко ценно, что Таня поддерживает мои попытки втянуться в отцовство. Не говорит — потом, подожди, ты не умеешь. Хоть мы еще оба на нервах.
Сын засыпает, Марья вроде тоже улеглась. По крайней мере, Таня показывается на пороге их с Максиком комнаты. Наступает время остаться наедине и поговорить. И для начала надо бы обсудить некоторые организационные моменты. Пока думаю, как начать, девушка обращается ко мне сама.
— Ты голоден? Я заказывала ужин.
Да, я ведь так и не поел. Киваю.
— Перекусил бы что-то. А ты? Может, заодно поговорим?
Таня впивается зубками в нижнюю губу. За последние недели я выучил — она делает так в напряженные моменты. Надо бы как-то это напряжение развеять, но я лишь провожаю глазами ее движение. Хочется стереть своими губами ту боль, что она себе причиняет. Хм… возвращаюсь на землю. Тем более, девушка оставила в покое свой рот и отвечает.
— Я не голодна, но составлю тебе компанию. Идем.
Она не только находится рядом, но и ухаживает за мной. Я получаю горячую порцию плова и нарезанные свежие овощи.
— Марьяшка так любит это блюдо, — поясняет Таня, — а что ты хочешь, я не знала. Да и не была уверена, что ты будешь ужинать дома.
Качаю головой.
— Всё отлично. Да, я собирался ужинать в городе, но не срослось.
Какое-то время я ем и думаю, как начать диалог. А Таня просто сидит и мне не мешает. Лишь когда убирает тарелку и спрашивает про чай, я перехожу к сути.
— Спасибо, так недолго и привыкнуть к заботе. Таня… Я хотел бы поговорить насчет того, как мы будем жить дальше.
Белая чашка падает из рук девушки на деревянную столешницу кухни. Материал посуды крепкий, она лишь отпрыгивает и падает на бок. Я спешу на помощь, быстро встаю. Забираю предмет, который Таня пытается поймать.
— Не волнуйся, — прошу ее, — идем, сядем.
Еще не хватало, чтобы Таня сама свалилась вслед за кружкой. У меня ведь и в мыслях нет угрожать ей или запугивать. Правда, в некоторых вещах мне хочется ее убедить. Однако я не успеваю их озвучить, а Таня уже говорит обратное.
— Наверное, нам лучше уехать на свою квартиру. Перед Макаром ведь не нужно больше ничего изображать? Мы… — она сглатывает. — Мы не вместе. Разумеется, ты можешь приходить к сыну, когда захочешь.
— Таня, — останавливаю ее, — я бы хотел, чтобы вы остались.
— Зачем? — Таня удивляется.