Желание подняться, выволочь эту стерву из зала ресторана и напомнить ей её место крепнет все сильнее. Но нет, нельзя, ради встреч с дочерью — мне сейчас вообще нужно вести себя с Титовой потише, поспокойнее.
Никаких больше резких выволочек посреди рабочего дня, никаких интриг с её выдворением из Рафарма — пока никаких и уж точно — ничего, ни слова, что может сыграть против меня.
Она должна сказать дочери обо мне.
Должна разрешить и назначить эту встречу. Хотя бы одну — а там мы посмотрим. Но я уже сейчас ощущаю, что одной мне будет мало.
Я совершенно не знаю дочь. Она для меня сейчас — маленький незнакомый человек с другой планеты. Чем она увлекается, чем горит, какие феечки на тетрадях ей больше нравятся — все это то, чего я не знаю. А надо узнать.
И не только потому, что мне нужно убеждать опеку в своем интересе к дочери.
Я просто хочу.
— И о чем же вы разговаривали, — в мимике Кристины забавным образом смешивается некоторое облегчение, но все та же идиотская ревность, что является её основным недостатком, — что такого важного ты ей говорил, что было ужасно нужно хватать её за руки?
Ответ, в принципе, давно готов, самым выигрышным образом сформулирован, но выдать его в нужной интонации я не успеваю.
— Нет, нет, не надо мне показывать столик, меня уже ждут.
Голос Ольшанского — звонкий, энергичный, и — такой для меня сейчас неприятный, внезапно, раздается за моим плечом. Я снова оборачиваюсь, чтобы увидеть, как Ник отмахивается от администратора, ловит мой взгляд — совершенно откровенно и очень пакостно ухмыляется, а потом — прямой наводкой шагает в сторону Вики.
Мои пальцы сами по себе стискиваются на первой попавшейся вилке…
В улыбке этого ублюдка мне мерещится сразу все, от: «Пошел ты, Ярослав Олегович», до клятвенного обещания обеспечить моей бывшей весь тот насыщенный эротический досуг, что не могу ей обеспечить я.
Хочу, Ольшанский это прекрасно понимает, но не могу.
А он может…
Тело — само скручивается в пружину, будто пытаясь донести до меня — самый удачный момент для удара — вот он, сейчас, когда мой враг проходит мимо.
Не напрягаться. Ни в коем случае нельзя напрягаться.
В конце концов, напротив меня сидит Крис и перед ней себя вот так зарывать мне не хочется.
Раскрутить себя обратно, расслабить пальцы, выпуская из рук вилку, заставить принять расслабленную позу, и самое главное — не смотреть, не смотреть в сторону окна — да еще и удержать спокойное выражение лица при этом…