-- Какой брат?
-- Богданом Шумилкой зовут.
Второй мужик, в чьем плече сидела стрела, краснолицый и толстомордый, наконец, выдернул неглубоко засевшее жало, со злостью бросил стрелу под ноги, с силой наступил, переломив ее.
-- Ты погоди про брата спрашивать. Лучше ответь, что за орясина с вами таскается? По какому праву он в русских людей стрелами своими погаными швыряется? А то я с ним сейчас отдельно поговорю. -- И он угрожающе поднял дуло пищали на уровень груди Едигира.
-- То наш десятник, -- ответил Герасим, -- а вы кто?
-- Кто-кто, -- передразнил его толстомордый, -- дед Пыхто. Шапку сними, деревенщина. Перед тобой приказчик господ Строгановых Михаиле Митрофанов и помощник его Тугарин Кошкаров. Понял? Чего рыскаете тут? Чего высматриваете? Уж не беглые ли? Или к сибирцам идете по своей воле?
Едигир понял, что перед ним те самые люди, о которых рассказывал Грибан Иванов. Но было совершенно непонятно, чего они дерут горло, когда сами же первые начали пальбу. И про какого хана кричал ему Михаила, когда Гераськи еще не было рядом? Отчего он замолчал, увидев его? Тем временем подъехали остальные, и Грибан заорал в голос:
-- А вы чего по своим палите? Мы до вас едем, предупредить о набеге басурманском, а вы из пищалей по нам? Чего случилось?
-- Едва ноги от них унесли, -- ответил Михаила Митрофанов, перебросившись настороженными взглядами с Тугарином Кошкаровым, -- побывали уже у нас они. Как только мы живы остались...
-- А брат мой где? -- выкрикнул Герасим.
-- В полон его взяли и остальных мужиков с ним,-- не глядя в глаза, ответил Михаила.
-- А вы как от них ушли? Или откупились чем? -- подозрительно поглядывая на мешки, что лежали рядом с приказчиком и его подручным, не унимался Герасим.
-- Пальнули пару раз, вот и пробились,-- неохотно ответил Тугарин, -чего тут хитрого?
-- А остальных на погибель бросили?
-- Так чего нам животы свои за них класть?! Такого уговору у нас не было. Каждый сам по себе.
-- Так, может, поубивали их? Откуда знаете, что в полон увели? -- не унимался Грибан.
-- Увели. Из лесу видели, как с веревками на шее повели с собой. И Богдашку твоего тоже. Потому и говорим.
-- Дорогу покажешь? -- вмешался в разговор Едигир.
-- Я тебе, песья морда, такую дорогу покажу... -- Заорал Тугарин,-- нас к своим сородичам завести хочешь? Да?
Едигир понял лишь часть сказанного, но интонация, с которой выкрикивал каждое слово Тугарин и плещущие злобу глаза говорили сами за себя. Он, слегка натянув повод, направил коня на толстомордого, тесня его к дереву. Тот, лишенный ружья, выхватил из-за пояса кинжал с костяной ручкой и замахнулся...