– Примерно тогда же французские пограничники задержали рулоны бумаги с подписями Дали… – Финли удрученно покачал головой. – Бедняга Сальвадор! В последние годы жизни он потерял всякую бдительность. Он предоставил своему менеджеру Питу Муру полную свободу, и этим тут же воспользовались темные дилеры. Боюсь, половина рисунков Дали, циркулирующих на рынке, – подделки.
– Арчер назвал тебе имена тех людей? – спросила Лорен.
– Нет, но он твердил, что не даст им развернуться. Он опасался за свою жизнь, призывал меня к осторожности – и в ту же ночь погиб, упав в машине с обрыва… Я знаю, что это убийство, и меня никто не сможет переубедить!
– Полиция ничего не нашла?
– Нет. Я наняла частного детектива, но он тоже не добился успеха. Мы не нашли даже документов, подтверждающих, что Арчер занимал деньги. Получается, что он все сочинил! Но я ему верю и буду верить всегда.
Виола с трудом различала слова на компьютерном дисплее: ей мешал сосредоточиться Игорь, сидевший рядом. Он читал свою биографию, которую она сочинила для каталога, и делал на своем корявом английском исправления, а Виола вносила их в файл.
– Что значит «работа в пищевой отрасли»?
Она повернулась к нему и в который раз удивилась, как мужчина, одевающийся в обноски, может быть таким привлекательным.
– Это деликатное обозначение твой последней должности. Не писать же «мясник»!
Его карие глаза сузились.
– Не надо деликатности. Пиши «мясник». Это не стыдно.
Виола послушно внесла правку. Они бились над его биографией уже неделю. По утрам Игорь занимался с преподавателем английским, после чего появлялся в галерее, где Лорен готовила его выставку. Виоле было доверено составление каталога. Она намеренно расширила биографический раздел, чтобы самой побольше узнать о молодости Игоря. Они проводили вместе много времени, и она надеялась, что Игорь снова начнет ей доверять. Увы, пока что этого не произошло: он оставался холоден. Виола не знала, как убедить его предоставить ей еще один шанс, и приходила в отчаяние. Ей было ясно одно: их новая выставка, несмотря ни на что, должна получиться лучше всех предыдущих.
– Я написала, что ты живешь и пишешь картины на заброшенном складе. Это правильно?
– Нет, я живу в кондоминиуме на Собачьем острове.
– Ты переехал?!
Она заглянула в его простодушные карие глаза. Ей трудно было представить себе Игоря жителем старого портового района на Темзе. Виола знала, что туда перебрались многие редакции лондонских газет, весьма облагородив Собачий остров, однако еще не успела там побывать.
– У меня угловая квартира на Пеликаньей Верфи. Много места для мастерской.