– Да она сама виновата, – сказала Бонечка. – Вела себя, как овца, вот и вляпалась. Она что, блин, не понимала, что едет в сауну с бритыми пацанами? Или, вообразила себя Спящей Красавицей, которая свою девственность сохранила среди приятных богатырей?
Я вспомнила Новый 2000 год. Перекошенное черное лицо. Огромную ручищу, тащившую меня из такси и твердо сказала:
– Не факт. Я лучше сама заплачу, чем так подставляться.
Богданова уставилась на меня, словно на сумасшедшую.
– Ты че? – спросила она, опасно сузив глаза. – Ссышь, что ли?
На такой изысканно элегантный вопрос контраргументы находились не сразу. Если вообще находились… Я судорожно скребла по сусекам своей души. Чтобы сказать Богдановой «нет», требовалось мужество. Пока я думала, от соседнего столика, шатаясь, отделилась Фигура. Грузная, когда-то мускулистая, она неловко качнулась и взяла курс на нас.
Распахнутая на пузе кожанка была еще новенькой, но пузико было еще новее и владелец, не веря в его существование, не спешил менять верхнюю одежду на новую. На размер больше. Как и Бонечка, он когда-то был симпатичным и верил, что симпатичность, все еще с ним.
– Здра-а-ассьте! – сказал он и чуть ли не на колени мне плюхнулся. – Короче, девчонки, мы слушали ваш базар. Все по-честному. Не насильники мы. У меня сил нет вас убалтывать, давайте эта: мы вам стол организуем и выпивку, а вы нам это… Ну, это… Вы понимаете.
Он обернулся к своему столику, словно поддержку запрашивал. Остальные полулежали в повалку и были настолько пьяными, что даже штаны не смогли бы расстегнуть без посторонней помощи, не то, что что-то там из штанов поднять.
Их лица выражали согласие и блаженство.
Я вежливо отказалась. Человек обиженно посмотрел на меня.
– Девчонки-девчонки! – сказал он медленно и очень горько вздохнул. – Вот и как с вами быть, если вы по-честному не даете?..
– А с проститутками никак? – умильно пропела Бонечка.
Человек обиделся еще больше.
– Мы же это, не лохи. Мы, типа, это… по любви хотим.
– В смысле: бесплатно, – сказала Бонечка и подмигнула мне.
– Ты че, проститутка что ли?! – вскинулся человек и снова посмотрел на меня. – Эй! Погоди-ка, погоди…
Он честно попытался остановить вращение комнаты в том месте, где я сидела, – желая провалиться сквозь землю. Прищурился, отклонил назад голову.
– Х-е-е-е-ей! – сказал он, расплываясь в златозубой улыбке. – Так я ж тебя знаю!
Я засмущалась и воссияла одновременно: поклонники меня узнавали редко, хотя на Гостевой хвалили за интервью. Готовая рассыпаться в благодарностях, я искоса глянула на Элину.