Замечаю темно-синий пикап на подъездной дорожке, рядом с микроавтобусом пастора, припаркованным над огромной радугой, нарисованной мелом на бетоне. Засовываю телефон в карман и дважды стучу в дверь, прежде чем замок открывается. Передо мной предстает мужчина со светлыми волосами, которого я никогда раньше не видела.
— Эй, ты, должно быть, няня.
— Бетани. — Я отвечаю на его добродушную улыбку своей собственной.
— Входи. — Он распахивает дверь, его свободная рука крепко сжимает одну из кофейных кружек пастора, на которой написано «Проповедник». — Кофе свежий.
Мужчина проходит мимо меня на кухню, как будто прожил здесь всю свою жизнь, что действительно странно. Я работаю няней у Эллиот уже два года и ни разу не видела в этом доме ни души.
— Прости, но ты…
— О. — Парень протягивает мне руку для рукопожатия. — Я Пит, медбрат.
— Медбрат? — Теперь я замечаю, что Пит одет в светло-синюю униформу — брюки и рубашку. Мой взгляд устремляется в коридор, ведущий к спальням. — С пастором Лэнгли все в порядке?
— С ним все хорошо. — Пит поворачивается к буфету и берет кружку. —Кофе?
— Э-э... конечно.
— Сливки, сахар?
— Да, спасибо.
Эллиот, должно быть, еще спит. Я никогда не была здесь так рано. Обычно, когда я прихожу в девять часов, она уже сидит за столом и ест хлопья.
— Хорошая рубашка. — Пит смотрит на логотип на моей левой груди и задерживает взгляд слишком долго, прежде чем ухмыльнуться мне. — Ты там работаешь?
Нет, тупица, мне просто нравится носить форменную рубашку «Пироги и блины».
— Работаю.
— У меня там есть любимый пирог. — Пит протягивает мне кофе с ухмылкой, которая вызывает румянец на коже. — Французский шелк.
— О, да, — принимаю кофе. — Это один из самых популярных наших пирогов.
Я перехожу в гостиную, чтобы избежать того, что он делает, что ужасно похоже на флирт. Кладу сумочку на диван и замечаю на другом конце подушку и сложенное одеяло. Пит ночует в доме пастора Лэнгли?
Не твое дело, не суй свой нос куда не следует.
Хлопает дверь, и я вздрагиваю, проливая горячий кофе себе на руку. Слизываю его, прежде чем он капает на пол, как раз в тот момент, когда пастор Лэнгли идет по коридору. Его руки в волосах, локти высоко подняты так, что рукава футболки сползают вниз, демонстрируя его внушительные бицепсы. Он смотрит Питу в глаза и хмурится. Какой бы разговор без слов они ни вели, он не кажется позитивным.
Поворачиваюсь к ним спиной, чтобы дать возможность поговорить без свидетелей, но тут слышу чей-то яростный кашель. Резко разворачиваюсь, когда медбрат мчится по коридору. Что, черт возьми, здесь происходит?