Жаль, что истинная причина была совсем в другом. Его запястья сковывали толстые наручники, такие же, как и у Париса.
— Элиас, — позвал парень, подходя к другу. — Ты должен мне помочь выбраться отсюда. Скажи им то, что они хотят знать. Они… они же хотят тебя убить.
Элиас поднял голову и встретились с Парисом взглядом.
— А теперь и тебя, — прозвучало в ответ.
Парис отшатнулся, его руки задрожали.
— Меня? Что… Почему?
— Ты не виноват, — сказал Элиас. — Ты не знал.
Парис нахмурился так сильно, что от напряжения заболела голова.
— У меня не было времени рассказать тебе всё, — пробормотал Элиас, окидывая взглядом тесную камеру.
Противно ударив по нервам — будто кто-то провёл ногтями по стеклу — заскрежетала цепь, что соединяла их закованные в наручники запястья с металлическим крюком в каменном полу.
— Чёрт, так расскажи наконец, пока они тебя не выволокли отсюда и не убили.
Элиас посмотрел на друга в упор. В его глазах читалось сомнение, словно он не был уверен, что его слова смогут что-то изменить.
— Парис, они умеют слышать чужие мысли. Если они прислушаются, то могут услышать, о чём ты думаешь. В тот раз, когда он спрашивал, о чём ты…
— Я сразу вспомнил твои слова. — Парис опустил голову и уставился в пол. — Но это нелепо, — продолжил он, возвращаясь мыслями к разговору о полубогах. — Это нелепо.
— Всё должно было быть иначе. Сначала должен был узнать Лео, затем ты. Потом мы должны были найти их. Вот только…
— Тот вампир нашёл Лео первым, — проговорил Парис, с трудом веря, что ведёт эту безумную беседу.
«Вампиры? Полубоги? Какого чёрта? Когда моя жизнь успела превратиться в фантастический роман?»
Но чем больше Парис думал обо всём увиденном, тем больше начинал верить.
— Да.
— Если всё должно было произойти в определённом порядке, то что теперь, когда этот порядок разрушен? И уж прости, но какая у меня роль? Быть идиотом, который ничего не знает? Как у героя фильма, который узнал всё только перед самой смертью?
Элиас решительно покачал головой.
— Нет. Никто из нас… мы не должны умереть. Что вообще происходит? В этом нет смысла.
Парис только усмехнулся.
— Неужели? Но тогда, может, ты заново всё переосмыслишь? Потому что я, например, чётко вижу: очень скоро нам с тобой достанется роль мертвецов.
— Нет. Ты последний элемент пазла. Когда всё случится, а это должно быть очень скоро — чёрт, просто обязано случиться очень скоро — всё изменится.
— И что же должно случиться?
Элиас открыл рот, собираясь ответить, но прежде чем успел вымолвить хоть слово, распахнулась дверь. Вошёл уже знакомый вампир-гигант и открепил цепь Элиаса.